Меню Рубрики

Шей сент джон кто это

[ Нажмите, чтобы прочитать ] В «Кроткой» Достоевского явно нарциссичный герой практически вынуждает 16-летнюю сироту дать согласие на брак, начинает изводить ее бойкотами и доводит до протестного самоубийства.

В «Троих» Горького купец женится на такой же бедной одинокой девушке, чтобы подвергать ее физическим пыткам.

Как видим, некоторых садистов манит близкая перспектива безнаказанно издеваться над безответной, полностью зависимой жертвой в условиях полной изоляции и отсутствия у нее хоть какой-то защиты. это ненормальные люди. От них бессмысленно ждать и надеяться, что они поймут, одумаются.

Давно наблюдаю за семьей соседей и прихожу к выводу, что все садисты — нарциссы — это зверолюди разных мастей, причем, особенно невыносимы песьеголовые . В последнее время участились случаи, когда эти деграданты расчленяли и пожирали людей.

Особенно похожа многие истории жизни с Шариковыми на драму : «Отец-одиночка ищет жертву». А сейчас прочла Джейн Эйр, и меня накрыло – в каждой жизни был и такой «сент-джон»! Многие после такого «святого» в психушке лечились. Песьеголовые преследуют нас еще в песочнице, хлопая ведерком по голове .

На горках во дворах, ломая нам руки и ноги. Эти зверобесы с самого рождения садисты и психопаты. Причем, они сами по себе нарциссы. Самолюбование и возвышение своего никчемного Эго сквозит в Шариковых постоянно. Они хвалятся своим образом жизни, выставляя на всеобщее обозрение количество выпитых литров самопального алкоголя, количество совершенных актов с очередной любовницей, подвиги на почве криминала и прочую грязь, которой они гордятся.

Я проведу небольшой разбор одной истории жизни девушки- сироты . Посмотрим, как развиваются личные отношения в паре: девушка ( не важно, кто она) и Шариков. В ситуациях пары, женщина всегда почти жертва психопата. Если, только она не выйдет за границы своего страха и не превратиться из жертвы в нападающего, что тоже бывает нередко. Убийство мужа такой жертвой — достаточно распространенное явление. Или обрезка гениталий звероподобному, так же распространено. Сами посмотрите статистику заключенных за эти преступления по всем странам мира.

Итак, история женщины . Родилась, отец как обычно бывает сразу слился в неизвестном направлении. Мать позже умерла , осталась девочка с бабушкой. Выросла, закончила школу и встретила такого песьеголового Шарикова на своем жизненном пути.
И вот этот мужчина начал ее обхаживать. Расспрашивал, как она живет, слушал ее.

И предложил как-то, что надо ей жить к нему пойти. Он ведь так хочет помочь, прямо не знает, что для нее сделать, так ему ее жалко. А она поверила ему,подумала, что будет жить у него и за это будет все по дому делать, то есть не просто даром ему на шею сядет. Думала, поживет так пока, потом пойдет работать и будет уже ему платить за это деньгами, вроде как комнату снимать. С бабушкой жить было уже невозможно, хотелось изменить жизнь.

Ей было 16, жила в общежитии , но учиться в техникуме там ей не нравилось и будущая профессия не нравилась. Хотела пойти работать , а потом поступить в институт заочно. У нее была мечта еще с детства к определенной профессии, и она хотела целенаправленно к этому идти, чтобы заниматься потом тем, что ей по душе.

Ни про какой замуж она не думала, и с ним разговора об этом не было. Ни она его не соблазняла, ни от него ничего такого не было. Были слова, что он друг и они дружат. Наивная была. Пожили они так с ним около 2 недель.
Все вроде бы складывалось. И вдруг он начал говорить, что он ее полюбил и ему очень тяжело, что она не отвечает ему взаимностью. Она была удивлена, ничто, как говорится, не предвещало. Или она не видела по наивности. И пока она соображала, как себя вести, чтобы его не обидеть отказом, ведь человек-то он очень хороший, добрый, помогает, он перешел к активным действиям. То есть он понимал так, что раз не гонят его матом, значит сама не против. Как он потом ей говорил, все девушки ломаются и набивают себе цену, все говорят «не надо», а сами хотят. Вот и она лепетала какое-то невнятное «не надо». А может он специально рассчитывал, что она надеясь на его помощь и стала от него в этом зависеть, и побоится дать решительный отпор.

А она совсем растерялась. Раньше с родителями было все понятно – если обижают, то это и видно. Если говорят ласковые слова – значит любят и не обидят, и это тоже видно и понятно.

А потом оказалось, что раз не сопротивлялась активно, не била кулаками и не пинала ногами, значит, сама хотела. И он ведь не просто так все это, он жениться на ней хочет! Она ценности этого предложения не поняла, но он так сказал, будто все должны просто плясать от счастья. На ней хотят жениться. Поняла позднее, когда ей не раз говорилось, что все девушки мечтают замуж и что мужчин на всех не хватает, а она и захотеть ничего не успела, как ей это счастье с неба свалилось. А потом он еще все так повернул, что она как проститутка продалась ему за прописку и комнату, и вообще сама его соблазнила, чтобы решить свои проблемы. Только почему-то она себя решившей проблемы так и не почувствовала, наоборот, появилось стойкое ощущение, что провалилась в болото и оно ее все больше топит.

После случившегося она не ушла и его не послала, потому что он показывал прямо такое любящее отношение, и она не знала, как реагировать. Он так хорошо относится, слова ласковые, сам готовит и ее кормит, и все время говорит, как он счастлив, что она с ним. Слова не давал сказать. Только она начнет что-то говорить, он опять «я так счастлив, я так тебя люблю, не знаю, что со мной было бы, если бы ты не была со мной».

Потом так еще спрашивал «Ты ведь меня не обманешь? Не предашь меня? Ты ведь не такая?» Чувствовала себя, как в ловушке. Обидеть такого хорошего человека не могла, ведь он так любит, так радуется, что она с ним. Получится, что она его предала, обманула. И замуж за него она не собиралась.

Вот так она оказалась замужем. Сначала думала, как бы так уйти, чтобы ему сильно плохо не сделать, а потом поняла, что беременна. Испугалась, что будет делать с ребенком одна, в 16 лет, ни жилья ни работы. Да и просто испугалась, это же какой позор — забеременела в 16 лет. Как к ней люди относиться будут? И смирилась – замуж так замуж.

И тут все, любовное отношение закончилось, осталось только «люблю не могу» на словах. Начал ругать, что не работает, надо ведь будет откуда-то брать декретные, не собирается же она сидеть у него на шее с ребенком. А какая работа, когда и так малолетку на работу не все брали из-за того, что положен короткий рабочий день. А уж беременную малолетку тем более.

И кроме того она сама понимала, что не каждая работа будет ей по силам.

У нее был токсикоз, сильно тошнило, все время хотелось спать, но он это не видел и видеть не хотел. Жизнь – это тебе не сахар. Баба должна работать, раньше бабы в поле рожали и ничего. Всех тошнит и все работают, иначе откуда брать декрет? Она не понимала, почему должна именно вкалывать, почему нельзя еще поискать посильную работу, пусть с небольшой зарплатой, но посильную. И когда она уже договорилась устроиться на автовокзале в справочном, он договорился за нее в больничный пищеблок кухонной рабочей.

Сейчас думаю, специально он это делал ? Когда она попыталась возражать и сказала, что пойду в справочную, он устроил скандал. Орал, что нечего из себя интеллигентку строить, что они люди простые, рабочие, и раз меня это не устраивает, чтоб катилась откуда пришла. Вот надо было ей тогда уйти, потом сто раз пожалела, что не ушла. Но она испугалась из-за беременности. Здесь все-таки человек говорит, что любит, а там совсем чужие люди, да и незамужних беременных, да еще несовершеннолетних не жаловали.

Итак, психопат , вроде бы делал все правильно, заставил беременную жену работать, чтобы получить декретные. Но, здоровье жены и ребенка было ему безразлично до глубины его гениталий. Скорее всего, даже когда ребенок этот родился бы, он так же был бы равнодушен к нему, а потом и вовсе слился к новым берегам. Как это делают песьеголовые. В погоне за новыми самками . А весь этот период жизни с женой , измученной своим состоянием, тяжелой работой и этим психопатом, девочка еще и выйдет после этих отношений полностью сломленной и больной, как морально, так и физически.

Зачем вы , девочки, псоголовых любите? Непостоянная у них любовь! В есть ли она у них вообще?

источник

Говард Сент-Джон (англ. Howard St. John ) (9 октября 1905 года — 13 марта 1974 года) — американский актёр театра, кино и телевидения, карьера которого охватила период с середины 1920-х до начала 1970-х годов.

В 1930-40-е годы Сент-Джон сыграл в нескольких успешных бродвейских постановках, после чего начал параллельную карьеру в кино. Среди фильмов с его участием наиболее известны «Рождённая вчера» (1950), «Мужчины» (1950), «Незнакомцы в поезде» (1951), «Беззаконие» (1955), «Один, два, три» (1961) и «Судьба-охотник» (1964).

Одной из наиболее памятных работ Сент-Джона была роль генерала Буллмуза в мюзикле «Крошка Абнер», которую он в 1956-58 годах играл на бродвейской сцене, после чего в 1959 году повторил её в одноимённом кинофильме.

Говард Сент-Джон родился 9 октября 1905 года в Чикаго [1] [2] . В 1920-е годы Сент-Джон начал театральную карьеру, которая с перерывами продолжалась до 1968 года.

В 1925 году актёр дебютировал на Бродвее в спектакле «Ноктюрн» [3] [1] , после чего сыграл в таких бродвейских постановках, как музыкальный фарс «Светловолосый грешник» (1926, 173 представления), мелодрама «Пробный брак» (1927), комедия «Бродвейские тени» (1930), оперетта «Очаровательная принцесса» (1930), мелодрама «Быки, медведи и ослы» (1932), драма «Хранитель ключей» (1933), драма «Завтрашний урожай» (1934) и комедия «Триумф» (1935) [2] . В 1940-е годы Сент Джон вернулся на Бродвей, сыграв в таких хитовых комедиях, как «Дженни» (1942-44), которая выдержала 642 представления, «Покойный Джордж Эппли» (1944-45, 384 представления), «Роковая слабость» (1946-47, 119 представлений) в театре Guild, где исполнил главную роль в паре с Иной Клер, и «Две слепые мыши» (1949, 157 представлений) [2] [3] . Наконец, начиная с 1952 года, Сент Джон сыграл в таких бродвейских постановках, как комедия «Джейн» с Эдной Бест (1952, 100 представлений), комедия «Его и её» (1954), мелодрама «Кто-то ждёт» (1956), хитовая музыкальная комедия «Крошка Абнер» (1956-58, 693 представления), мелодрама «Самое высокое дерево» (1959) в театре Guild в постановке Дора Шари, комедия «Мэри, Мэри» (1961-64, 1572 представления, где с 1962 года он заменял Оскара Нельсона) и драма «Тигр у ворот» (1968) [2] [3] .

В 1949 году Сент-Джон дебютировал в кино, сыграв роль второго плана в фильме нуар «Стойкость» (1949), после чего последовали фильмы нуар «Сыщик» (1949) и «711 Оушен Драйв» (1950), в последнем из которых он исполнил значимую роль лейтенанта полиции, который ведёт борьбу с организованной преступностью в сфере игорного бизнеса [1] .

В 1950 году в комедии «Рождённая вчера» (1950) Сент-Джон сыграл одну из своих лучших ролей, создав выразительный образ нечистого на руку пьющего адвоката, который вместе со своим боссом (Бродерик Кроуфорд) прибывает в Вашингтон для решения вопросов с местными чиновниками [1] [3] . Социально-психологическая драма Фреда Циннеманна «Мужчины» (1950) рассказывала о парализованном до пояса ветеране Второй мировой войны (Марлон Брандо), который пытается найти своё место в послевоенной жизни. В этой картине Сент-Джон исполнил роль отца невесты, а затем и любящей жены главного героя [4] .

На следующий год Сент-Джон появился в небольшой роли капитана полиции в криминальном триллере Альфреда Хичкока «Незнакомцы в поезде» (1951). Более значимую роль он исполнил в мелодраме «Прощай, моя причуда» (1951), создав образ реакционного председателя попечительского совета университета, с которым начинает борьбу выпускница университета и член Палаты представителей Конгресса США в исполнении Джоан Кроуфорд [3] . В том же году вышел фильм нуар «Большая ночь» (1951), в котором у Сент-Джона была значимая роль Эла Джаджа, хромого спортивного журналиста и брата девушки, которая покончила жизнь самоубийством после отказа её многолетнего партнёра Энди выходить за неё замуж. От гнева и отчаяния Эл жестоко избивает Энди, что приводит к ответной мести со стороны его сына Джорджа, который в драке убивает Эла. После выхода картины кинокритик «Нью-Йорк Таймс» Босли Краузер раскритиковал её, назвав историю «самонадеянной и надуманной, без чётких образов или темы», которая «поставлена в вызывающе нарочитом стиле и сыграна профессиональными актёрами так, как будто это упражнение в театральной школе». Что же касается актёрских работ, то «Престон Фостер в роли отца имеет похоронный вид, а Сент-Джон вызывающе дерзок в роли человека, который его избивает» [5] .

В середине 1950-х годов в популярной романтической комедии «Три монеты в фонтане» (1954), действие которой происходит в Италии, Сент-Джон предстал в образе босса, который ревностно следит за моральным обликом своих сотрудников [6] . Год спустя он сыграл в ещё одной романтической комедии «Нежная ловушка» (1955) с Фрэнком Синатрой в главной роли [3] .

В фильме нуар «Беззаконие» (1955) Сент-Джон был раздражённым бизнесменом, у которого кассир похитил крупную сумму денег, и который через адвоката (Эдвард Г. Робинсон) урегулирует сложившуюся ситуацию во внесудебном порядке, а затем пытается засудить самого адвоката за то, что тот получил слишком большой гонорар за свои услуги [7] . В нуаре «Я умирал тысячу раз» (1955), который был римейком популярного фильма «Высокая Сьерра» (1941), Сент-Джон сыграл связанного с бандитами врача, который организует операцию для одной из героинь фильма [8] .

В 1959 году, через три года после успеха бродвейской музыкальной комедии «Крошка Абнер» киностудия Paramount решила сделать фильм практически с тем же актёрским составом, который играл на сцене. В итоге Сент-Джон опять получил роль высокопарного и громогласного генерала Буллмуза, «которая стала одной из лучших его киноработ» [1] . Два года спустя Сент-Джон сыграл похожую роль упрямого и ограниченного вице-президента компании «Кока-Кола» в комедии Билли Уайлдера «Один, два, три» (1961) [1] [3] . В том же году Сент-Джон появился в романтической комедии «Вернись, моя любовь» (1961) с Роком Хадсоном и Дорис Дэй в главных ролях [9] .

В 1964 году вышел психологический хоррор-триллер «Смирительная рубашка» (1964) с Джоан Кроуфорд в главной роли, где Сент-Джон сыграл фермера, которого убивает соседская девушка, после того, как он отказал ей в браке со своим сыном [10] . В том же году вышла последняя заметная картина с участием Сент-Джона — фильм-катастрофа «Судьба — охотник» (1964) [3] .

Как отмечено в биографии актёра на сайте AllMovie, начиная с 1948 года, «Сент-Джон много работал на телевидении». Среди наиболее заметных его ролей — журналист Ллойд Прайор в двух эпизодах недолговечного полицейского сериала «Следователь» (1958) и шумный декан колледжа Льюис Ройал в 26 эпизодах ситкома «Хэнк» (1965-66) [1] . Ближе к концу карьеры Сент Джон часто появлялся в качестве ведущего музыкальных скетчей из цикла «Медовый месяц» в Шоу Джеки Глизона (1966) [1] .

По мнению газеты «Нью-Йорк Таймс», Сент Джон был «опытным актёром театра, кино и телевидения» [3] , которому особенно удавались шумные, напыщенные, неприветливые и порой не чистые на руку персонажи, которые были разного рода магнатами или высокопоставленными военными, подобными генералу Буллмузу в сатирической комедии «Крошка Абнер» (1959) и вице-президенту компании «Кока-Кола» Дж. Дж. Хэзеттайну в «Один, два, три» (1961) [1] .

Говард Сент-Джон умер 13 марта 1974 года от инфаркта в своём доме в Нью-Йорке в возрасте 68 лет. У него осталась вдова Луис Болтон [3] .

источник

Верить ей? Ха. Да я ее и на десять шагов к себе не подпущу, прежде чем не пересчитаю каждую пуговицу и бусинку на моем платье.

Деньги, или, скорее, их отсутствие, преследовали его. Нет, не потому что ему их не хватало, напротив, он как раз был весьма состоятельным человеком. А вот бедность его собеседника превратилась для него в настоящую головную боль.

Чейз Сент-Джон достал из кармана свернутую пачку банкнот и слегка подтолкнул ее к сидящему напротив человеку.

Гарри Эннесли быстро накрыл деньги ладонью, однако сразу забрать банкноты не решился.

– Ты же понимаешь, как мне неприятно это делать. Если бы только адвокат отца смог найти способ, как разморозить мой счет, мне не пришлось бы просить тебя о помощи. – Эннесли изобразил на лице смущенную улыбку и пожал плечами, словно говоря, что сам он никоим образом не смог бы выпутаться из сложившейся ситуации.

Было время, когда Чейз поверил бы в убедительную ложь своего друга и, движимый сочувствием, стал бы убеждать его принять деньги; но те времена уже давно прошли.

Рука Чейза потянулась за банкнотами.

– Ну, если тебе не нужны деньги, тогда.

Эннесли нервно сжал лежащие на столе купюры.

– Да. – Чейз откинулся на спинку стула, – вот и ответ. По-моему, здесь все ясно и без слов.

Напускная веселость исчезла с лица Эннесли; быстро собрав банкноты, он засунул их в карман.

– Ты сам предложил мне эти деньги.

– Я всегда так делаю, а ты постоянно просишь еще. Кажется, это у нас уже вошло в дурную привычку, и, следовательно, пора положить этому конец.

Губы Эннесли снова тронула улыбка!

– Мы прошли вместе через многое, и о некоторых вещах люди даже не догадываются.

Это была угроза – такая же подлая и низкая, как и сам человек, из чьих уст она прозвучала. Тем не менее Чейзу удалось не показать своего разочарования.

– Надо отдать тебе должное: ты чертовски хороший актер. Когда-то я считал тебя настоящим другом.

– С тех пор ничего не изменилось.

– Нет, изменилось. Теперь ты дружишь с моим банковским счетом, а не со мной.

Лицо Эннесли скривилось в недовольной гримасе.

– Я не знаю, что на тебя сегодня нашло. Может, ты считаешь, что я злоупотребляю твоей дружбой? Тебе это показалось.

– Нет, мне ничего не кажется, – беззлобно ответил Чейз. – Я просто знаю. Знаю, кто ты и что ты.

Глаза Чейза внимательно смотрели на собеседника, однако Эннесли выдержал его взгляд.

Беседа бывших друзей проходила в роскошной обстановке одного из самых респектабельных мужских клубов под названием «Уайте». Столы из красного дерева в окружении кожаных кресел, приглушенный гул голосов и тихий звон серебра добавляли царившей здесь атмосфере ощущение нереальности. Чейз долго гадал, какой идиот согласился оплатить Эннесли членство в таком клубе, однако потом решил, что в конечном счете ему на это наплевать.

– Прошлой ночью я принял решение. Точка, с меня хватит. В следующий раз, когда тебе понадобятся деньги, ищи их в другом месте.

– Я уезжаю из Лондона. Навсегда.

– Уезжаешь? Но уже через неделю начнется сезон!

– Мне все равно. Я не просто уезжаю из Лондона – я покидаю Англию. – Чейз придвинулся к столу и подписал счет, оставленный официантом еще до того, как приехал Эннесли. – Пока еще не знаю, куда поеду: возможно, в Италию, а может быть, и нет.

– В Италию? Что за глупые фантазии! Италия в сотнях миль отсюда, а все, что тебе дорого, находится здесь.

– Италия действительно так далеко, что ты уже больше не сможешь одалживать у меня деньги. Тебе придется найти другую «дойную корову».

Эннесли застыл в своем кресле.

Бровь Чейза поползла вверх.

– Напротив, – медленно проговорил он и оценивающе поглядел на собеседника, – ты совсем не обижен. Хотя должен бы обидеться, потому что я говорю совершенно серьезно.

В какой-то момент Чейзу показалось, что Эннесли вот-вот набросится на него с кулаками; в глубине души он даже надеялся на такой исход разговора: тогда бы у него появилась возможность избить негодяя до полусмерти.

Увы, у Эннесли даже на это не хватило гордости; однако лицо его побелело от злости.

Чейз ждал, готовый к любому повороту событий, но спустя минуту Эннесли с шумом выдохнул и, скрестив на груди руки, откинулся на кожаную спинку кресла.

– Что произошло, Сент-Джон? С чего это ты так завелся?

Этими простыми словами он признал свое поражение. Во всяком случае, Чейз воспринял их именно таким образом.

– Видишь ли, меня поразила одна вещь: на прошлой неделе, когда я в очередной раз отдал тебе тысячу фунтов, мне пришло в голову сделать кое-какие подсчеты. Оказалось, что только за последние два месяца я «одолжил» тебе пять тысяч. – Взгляд Чейза упал на карман Эннесли. – Теперь уже шесть.

– Но ведь для этого и существуют друзья, не правда ли? Помогать друг другу – их святая обязанность.

– До несчастного случая ты никогда ничего у меня не одалживал, хотя за все наши развлечения, как правило, платил я; но после этого случая все изменилось и ты пытаешься выжать из меня все до последнего пенни.

Гарри бросил на Чейза злобный взгляд:

– То, что я не могу вернуть деньгами, я возвращаю дружбой.

– Как именно? Спаивая меня? Затаскивая в самые злачные игровые дома Лондона? Заставляя забыть о том, кто я есть, пока наконец. – Внезапно Чейз замолчал, в ушах у него шумело. На мгновение перед его глазами вспыхнула пугающая картина: мокрая от дождя улица, несущаяся с бешеной скоростью карета, испуганное лицо девушки, когда он повернул за угол. Ее большие темные глаза расширились от ужаса при виде надвигающегося на нее экипажа.

Господи, он больше не хотел об этом вспоминать! Не сейчас. А лучше никогда.

Эннесли попросил официанта принести бутылку портвейна. Как только напиток оказался на столе, он, молча наполнив стакан, толкнул его Чейзу, и тот сделал жадный глоток, затем еще один.

– Прости меня, Сент-Джон, прости за все. Но. – Эннесли наполнил второй стакан, – не я сбил невинную женщину. И не я заставлял тебя пить, играть – ты все делал по собственной воле.

Слова, сказанные тихим голосом, повисли в прокуренном воздухе, словно ледяная глыба, заставив Чейза задохнуться от охватившей его ненависти к этому человеку. Ему пришлось с силой разжать челюсти, прежде чем он вновь смог заговорить.

– Я знаю и полностью несу ответственность за свои действия. Я был пьян и не справился с экипажем. Но в том, что с тех пор ты не перестаешь меня шантажировать, я не виноват.

Эннесли посмотрел на Сент-Джона долгим взглядом:

– Шантаж! Какое некрасивое слово. Я просто хотел сказать, что не представляю, как поведет себя твой старший брат Маркус, если узнает об этом инциденте.

Чейзу захотелось крикнуть, что никто теперь не скажет, погибла она или нет. Вполне возможно, ей удалось выжить, но.

Нет. Девушка умерла. Он знал это наверняка, оттого и пытался утопить горе в алкоголе. Но уйти от ответственности для него было невозможно, пришло время посмотреть фактам в лицо. Его зовут Сент-Джон, и, Бог тому свидетель, теперь он об этом вспомнил.

Эннесли склонил голову набок:

– Перед отъездом ты собираешься рассказать все своим братьям?

Чейз живо представил себе Маркуса, его суровое, жестокое лицо, а в глазах – полное разочарование, и на долю секунды решительность оставила его. Ах, если б только можно было вычеркнуть из памяти ту страшную трагедию, случившуюся год назад.

Однако он твердо решил положить конец притворству – ни его печень, ни чувство собственного достоинства больше не выдерживали такого испытания.

источник

город и порт в Канаде, на Атлантическом ок., пров. Нью-Брансуик. 75 тыс. жителей (1991). Грузооборот порта св. 15 млн. т в год. Судостроительная, целлюлозно-бумажная, нефтеперерабатывающая промышленность.

СЕНТ-ДЖОН (Saint John) река в США и Канаде. 724 км, площадь бассейна 55,4 тыс. км2. Впадает в Атлантический ок. Средний расход воды 1130 м3/с. Судоходна от г. Фредериктон.

Сент-Джон — наименование некоторых географических названий в англоговорящих странах. Буквально означает « Святой Иоанн »

Сент-Джон — крупнейший город канадской провинции Нью-Брансуик .

Население города в 2006 году составляло ок. 68 тыс. человек, метрополии — ок. 122,4 тыс. человек.

Город был основан в 1604 году в устье одноимённой реки на берегу залива Фанди , известного своими рекордными приливами . Сент-Джон получил своё наименование в честь Иоанна Крестителя .

Сент-Джон — остров в Карибском море , часть Американских Виргинских островов . Является самым маленьким и самым богатым из островов территории. Находится в 6,4 км от Сент-Томаса , главного острова территории, а также в 6,4 км от Тортолы , части Британских Виргинских островов . Площадь Сент-Джона 50,79 км²; население по переписи 2010 года — 4170 человек. Самый большой населённый пункт на острове — Круз-Бэй , где проживает 2706 человека.

На острове нет аэропорта, до него можно добраться только по морю. Существует регулярное паромное сообщение с Сент-Томасом и Британскими Виргинскими островами. Благодаря своей удалённости и неосвоенности остров часто привлекает знаменитостей.

Сент-Джон — река в Северной Америке , образует часть государственной границы США и Канады , между штатом Мэн и провинцией Нью-Брансуик . Площадь бассейна примерно 55 000 км², чуть более половины приходится на Нью-Брансуик. Вторая (после Саскуэханны ) по длине среди североамериканских рек, впадающих в Атлантический океан между устьем Святого Лаврентия и Миссисипи .

Сент-Джон в общем спокойная, полноводная река, за исключением нескольких участков, где она образует водопады : Гранд-Фолз (25 м.) и Бичвуд (18 м.), энергия обоих была использована для выработки электроэнергии.

  • левые — Тобик, берущий начало на Центральной возвышенности, Натуак, Кеннебекасис и короткая река Джемсег, по которой в Сент-Джон попадает сток из Гранд-Лейк , крупнейшего озера провинции Нью-Брансуик.
  • правые — Аллагаш , Фиш, Арустук , Оромокто.

О реке Сент-Джон очень поэтично написал канадский писатель Хью Макленнан в своей книге «Семь рек Канады»:

Это самая короткая река из числа наших главных потоков; её длина всего 420 миль, а бассейн и вовсе невелик. Однако он предлагает такое разнообразие пейзажей, что любого иностранца каждые двадцать миль там ожидает сюрприз. Сент-Джон — интимная и красивая река. В ясные летние дни цвет её вод в нижнем течении определяется интенсивностью солнечного освещения: это может быть синева океана, голубизна дельфиниума или фиолетовый цвет глубокого трепетного оттенка. После внезапного дождя над рекой Арустук — притоком Сент-Джона — верховья последнего могут выглядеть таким же бурным потоком, как и Ред-Ривер, в то время как его нижнее течение останется по-прежнему чистым; в самом деле, глубина Сент-Джона постепенно заметно увеличивается, его течение настолько спокойно, что наносы, доставляемые с верховий, быстро оседают на дно, отчего вода в нижнем течении реки остаётся удивительно прозрачной. Заходы солнца нв плёсе Лонг-Рич величественны, как в глубоких фиордах Норвегии. На рассвете и вечерами окрестности некоторых знаменитых участков реки обретают мягкие пастельные оттенки, характерные для пейзажей Южной Англии.

Ниже Гранд-Бея река Сент-Джон устраивает самый большой сюрприз, на который не способна ни одна судоходная река в Америке: она подходит к месту, называемому «Двухсторонний водопад» — Ревирсибл-Фолс . Там в малую воду река спускается в залив Фанди по узкому глубокому руслу с перепадом высоты в пятнадцать футов. Но когда в заливе Фанди вздымается могучий прилив, солёные воды врываются в это ущелье и высоко поднимают уровень воды в самой реке. Высота прилива в заливе Фанди настолько велика, что в это время в реку могут заходить даже океанские танкеры.

Река названа в честь Иоанна Крестителя Самюэлем де Шамплен , который изучал нижнее течение реки и достиг её устья в Иванов день ( 24 июня ) 1604 г.

Графство Сент-Джон расположено в южной части канадской провинции Нью-Брансуик . По данным переписи 2006 года численность населения графства составляет 74 621 человек .

Графство было одним из первых восьми графств, образованных в 1785 году . Основу графства составляет город Сент-Джон .

Вскоре после полудня, когда полковник Коуртни, правитель Подветренных островов, чья губернаторская резиденция находилась на Антигуа, только что уселся за обеденный стол в обществе миссис Коуртни и капитана Макартни, ему, к немалому его изумлению, было доложено, что капитан Блад высадился в бухте Сент-Джон и желает нанести визит его высокоблагородию.

Противопоставление бескорыстного и пылкого чувства Рочестера лицемерным и ханжеским рассуждениям миссионера, разоблачение тупого фанатизма и бессердечия в образе Сент-Джона говорят о большой смелости и честности Шарлотты Бронте.

Младший лейтенант Энрике Сент-Джон был из новоамериканцев, свеженький, необстрелянный еще, прямиком из рекрутов, из учебки.

Пройдемся по этому перечню имен: Рэймонд Бенедикт Бартол Асквит, Керри Чарлз Бэгшоу, Ричард Филипп Бридж, Стюарт Армитидж Брукс, Майкл Хэйуорд Дэвенпорт, Эндрю Патрик Сомерсет Джиббс, Кэтрин Сара-Джулия Хорнер, Норман Джеймс Максвин, Мартин Эрик Пентон-Воук, Джон Маклеод Скарлетт, Гай Дэвид Сент-Джон Келсо Спайндлер, Кристофер Дэвид Стил.

Источник: библиотека Максима Мошкова

Транслитерация: sent-djon
Задом наперед читается как: ножд-тнес
Сент-джон состоит из 9 букв

источник

Наконец-то я могу открыть Сент-Джону маленький секрет: «Я приехал на твое интервью абсолютно неподготовленным. Да, я читал обе твои книги за пару недель до визита, чтобы детально изучить все, и поручил Эрику Дойгу связаться с тобой. Я ожидал встретится в следующие пару дней, но в тот же день он набрал меня и сказал, что мы встречаемся через полчаса. Так что у меня не было списка вопросов и прочего такого, имей это в виду».

Ты начал в Шотландии с “Гамильтон Академикалс” …

“Мотеруэл – Гамильтон Академикалс” …Первый вопрос, и я допускаю первую же ошибку (Сент-Джон стреляет в меня пальцем). “Мотеруэл” был давним врагом для “Гамильтон”. Я был в “Мотеруэле” пять лет. Я играл в Шотландии в Шотландской Лиге. Я был на хорошем счету, получал 16 фунтов в неделю. Я женился, когда мне стукнуло 20. Клуб позаботился о том, чтобы выбить нам квартиру неподалеку.

Ну, неплохое начало для импровизированного интервью… Скажи мне, в тех Шотландских футбольных рамках, ваше противостояние с “Гамильтон” было своего рода, как противостояние между “Ливерпулем” и “Эвертоном”… Прости Господи…

Между нами было расстояние где-то в милю. “Гамильтон” никогда не были хорошей командой, даже если копнуть до тех времен, когда я был пацаном. “Мотеруэл” был большой командой.

Когда Билл Шенкли был менеджером “Хаддерсфилда”, Сент-Джон привлек его внимание, как вспоминал сам Шенкли:

“Эдди Бут и я поехали через болота одним прекрасным вечером, в Кендел и Фалкирк, посмотреть на Рона Йейтса и Сент-Джона, которые играли против друг друга в одном матче Шотландской Лиги. Ронни был во втором дивизионе в “Данди Юнайтед”. Мне удалось увидеть его до игры на поле. Быстрота его и размеры поражали. Сент-Джон был хитрый, рукастый, крепкий парень. Какой же бой они устроили. Я поворачиваюсь к Эдди и говорю: “Черт возьми, мы приехали сюда не зря”.

Шенкли появился в Ливерпуле в декабре 1959, финишировав на третьем месте в его первых двух сезонах. Шенку надо было усилить центр и прикупить центрфорварда, и он не забыл о двух шотландцах, которых он видел в деле, когда он был в “Хаддерсфилде”

“Одним воскресным утром в “Сандей Пост” появился заголовок “Сент-Джон хочет уйти”, сказал Шенкли. “Я сразу сел на телефон, и мы приехали в “Мотеруэл” на следующий же день. Меня пытались купить парни из “Ньюкасла”, но у них ничего не вышло”.

Сент-Джон подписан “Ливерпулем” 2 мая 1961 года, и это принесло немедленный результат. Он забил три мяча в его дебютном матче против “Эвертона”. Рон Йейтс присоединился к нему позже, в июле.

Когда брали интервью у Рона, он вспомнил один случай, когда он и Сент-Джон немного повздорили в баре во время выходного:

“Мы были в Испании, был выходной, несколько ребят позволили себе несколько замечаний по поводу нашей игры. Несколько ударов и понеслось, но им не повезло.»

Я спросил Сент-Джона, помнит ли он ту драку в Испании.

В ту ночь я потерял отличные часы. Просто пропали. А Рони медленный на подъем, его очень трудно разозлить. Но если у вас вышло, держитесь, он большой человек и в те дни мог сделать с любым все, что угодно. Святой Иисус. Я бы не хотел вставать у него на пути.

Даже хорошие друзья могут в какой-то момент выйти против друга. Сент-Джон рассказывает, как он и Рон Йетс были в ссоре во время тренировок.

Шенкс разделил нас. Поставил против друг друга. Это многое усложнило. Один подкат, второй. Никто не извиняется, случайность, третий подкат…бум.. И вдруг все становится серьезным. Мы подрались. Шенкли позвал нас в раздевалку. Мы были лучшими приятелями по комнате. Шенкли успокоил нас. Рони согласился, и мы пожали руки. По мне, так все легко закончилось. Мы пошли навстречу друг другу и пожали друг другу руки. Но наши жены из-за этого годами не разговаривали с друг другом.

Вы всякое можете в запале сотворить. Если вы посидите и подумаете пять минут о том, стоит ли вам разбираться с тем здоровым парнем, вы не будете этого делать, не так ли? Рони и я были друзьями всю жизнь, и после этого мы все еще друзья.

Несмотря на гармонию в клубе, шотландцы держались вместе, когда они только прибыли в “Ливерпуль”, потому что местные смотрели на них как на чужаков.

Когда Рон и я приехали, там была настоящая ливерпульская мафия. У большинства клубов всегда большинство игроков из местного города. Их обижал сам факт того, что клуб купил кого-то извне. С их позиции я могу их понять. Это было для них слишком. Кто-то с помпой приезжает, намекая, что он лучше тебя.

Когда меня подписали, в конце сезона мы поехали в тур в Чехословакию. Там были Рони, я, Берт Слетер голкипер и Леишман, все шотландцы. Так что вся эта дурь прошла во время тренировок.
У Джимми Мелии и меня были кое-какие разногласия. Мы тренировались на пляже в 63 году. Шел снег, было холодно, как в Швейцарии. Мороз был где-то шесть недель. Единственное место, где мы могли потренироваться, это пляж в Формби. Там у нас и произошли разногласия. Я сказал “Когда мы вернемся в “Ливерпуль”, мы разберемся”. Мы вернулись на “Энфилд” Я сказал ему спуститься в зал и покончить с этим, но он так и не спустился. Инцидент был исчерпан. Я готов был дать отпор любому.

Йейтс говорил, ты был неплохим боксером.

Я любил бокс, это позволяло мне держать себя в физической и моральной форме. Когда я выходил на поле, я не боялся никого, не важно, был он большой или маленький, центрхав или защитник. Я не боялся никого.

Ты когда-нибудь применял свои боксерские таланты на поле?

Меня удаляли в матче против «Ковентри”. Мне показывали карточку с “Фулхэмом”. Я был вспыльчивый парень, и это иногда вредило делу. Но тот факт, что я никого не боялся, был отличным плюсом.

Из интервью Шенкли: — «Моя первая большая покупка. Все началось с Сент-Джона и Рона Йетса. Умные, хитрые, опытные, играли на славу. Но иногда я хотел связать Сент-Джону руки за спиной. Отличный игрок. На поле он выкладывался полностью. Но на тренировках был ленивым мудаком. Он ненавидел их. Всегда с кем-нибудь затевал сcору. Но что за игрок!”

Шенкли отметил Сент-Джона как игрока, и что связь между ними была больше, чем между большинством других.

Шенкс был великим тренером. Я говорю это не из страха, а больше из уважения. Ты должен был быть дисциплинирован. Он никогда не пил, не курил, был помешан на фитнесе. Он проповедовал это все время. Если бы вы пересекли черту и выпили вечерком, вы бы пожалели об этом. Это было основой основ в “Ливерпуле”. Мы упорно тренировались, тренировались по его плану, который был отличим от остальных клубов. Мы работали с мячом. Все остальные менеджеры во время игры бегали вокруг поля. А наш был весь в футболе. Под его началом было действительно приятно тренироваться.

Он был строгим, но он еще был забавным человеком. У него было отличное чувство юмора, и он умел посмеяться над шуткой. Раздевалка была счастливой раздевалкой. Все время перед матчем были одни шутки и смех. Но за десять минут начиналось все всерьез. Он приходил и напоминал нам, зачем мы здесь все сегодня.

Шенкс любил футболистов. Чем талантливее они были, и не важно, за кого они играли, тем больше он уважал их. Он был своего рода фанатом великих команд и великих игроков. Он мог просто стоять и разговаривать с ними, а они останавливались и говорили с ним. “Ливерпуль” был самой дружелюбной командой. Все благодаря боссу. Всем были рады. Боб, который взял вожжи после Шенкли, был под его началом пятнадцать лет. Боб был прекрасным человеком. Более скромного человека я не встречал в своей жизни. “Будешь в городе — приходи, выпьем”. В воскресенье я объявился и пил и разговаривал о футболе с Бобом, Джо и Ронни Мораном.

“Ливерпуль” вышел в Первый Дивизион в первом же сезоне, когда прибыл Сент-Джон и Йетс. Два года позже “Ливерпуль” стал чемпионом Англии. Шенкли обещал руководству, что Сент-Джон и Йейтс выиграют первый для “Ливерпуля” ФА Кубок, и он сдержал слово, это произошло в 1965 году, когда Сент-Джон забил победный гол.

Футбол в те дни слишком различался от сегодняшней игры.
Мы пили пинты пива после игр. Ели перед игрой стейк. У меня было поверье, что вы можете съесть что угодно, будь то бекон с яйцами, или сосиска в субботу утром, и выйти и отлично сыграть, если вы отличный игрок. Кенни Далглиш же не умер от того, что ел те шотландские пироги, мясные пироги. Они были огроменные! Это все абсолютная чепуха, лишние деньги на диетологов.

Шенкли не доверял иностранцам. Думал, что они все обманщики. Европа была для нас в новинку. В перерывах дома мы всегда пили чай в кувшинах. В гостях в Европе он не разрешал нам этого делать. Говорил, что все отравлено.

Сент-Джон скучает по честности в футболе, которая была, когда он играл.

Сегодня они падают притворно. Шенкли обычно говорил: “Это мужская игра. Дайте пинка, выведете их из игры, и сами не показывайте вид, что вам больно. Если вас ударили, вы не должны хромать.” Нужно было делать вид, что ничего не произошло. Замен не было. Что-то с коленом, или лодыжкой. Наплевать. Вы играли несмотря не на что.

Я смотрю на игроков сегодня, они падают, делают вид, что им больно, и выпрашивают фола. Мы были честны. Мы вырубали людей, они вырубали нас. Но мы никогда не делали вид, что нам кто-то навредил. Мы никогда не вопили – “Рефери, удали его!”. Шенкли ненавидел обманщиков и лжецов. Это самое больное место сегодняшнего футбола. Есть в современной игре хорошие вещи. Мне нравятся умелые игроки из разных стран мира. Я хочу, чтобы они все были как маленький Дзола. Он был потрясающим. Он был самый маленький парень, что я видел. Но когда вы его били, он спотыкался, вставал и играл дальше, никогда не жаловался. Я смотрел на него и говорил: “Сынок, ты действительно игрок британской закалки!”

Стивен Джеррард бы прижился в любой команде. Он фантастичен. Каррагер олицетворяет “Ливерпуль” прошлого. “Не умирай, не стой на месте и играй до финального свистка” – так нам всегда говорили. Эти двое для меня самые лучшие. Эти двое людей пример того, как нужно играть в футбол.

Сент-Джон расстроился, когда Шенкс не поставил его на игру с “Ньюкаслом” в конце его карьеры 11 октября 1969 года.
Все закончилось тогда. Мы были десять лет вместе. Но я увидел, что мои бутсы двенадцатые. “Отличное было время” – сказал он. “Но тебе тридцать, и твои колени не становятся моложе.” У меня были проблемы с коленом. Я понял его и сказал: “Хорошо, босс.”

Мы не могли отпустить Сент-Джона без одной из его любимых историй о Шенксе.
Шенкли подписал мальчика Джека Уитмана. Он постоянно травмировался. Тренировка для Джека была как разминка между травмами. Он сводил Шенкли с ума, он ненавидел таких людей. Наконец, однажды он сказал Джеку на тренировке “Ты, иди в угол (где был свинарник) и тренируйся там. Я не хочу, чтобы ты заражал остальную команду.” Бедному Джеку пришлось заниматься рядом со свиньями.

Фанаты всегда сравнивают Билла Шенкли и Боба Пейсли – возможно ли такое. Шенкли заложил основы в клуб, а Пейсли уже пришел на все готовое.

Шенкли взял команду второго дивизиона и выстраивал клуб. Через пятнадцать лет он построил команду, которую почитали в стране и во всем мире. Пейсли принял команду, которая уже была, там, где была. Он был великим, и мы выигрывали европейские кубки. Но это были две разные работы. Если бы Шенкли оказался на месте Боба, после того как мы выиграли чемпионат, кубки и были в Европе все эти годы, кто может сказать, что он бы не выиграл 3-4, а то и полдюжины европейских кубков.

источник

Американский актер театра, ТВ и кино, режиссер. Популярность ему принесла в середине 90-х роль Лекса Лютера в фантастическом телесериале «Лоис и Кларк: Новые приключения Супермена». Он также снимался в популярных сериалах «Секс в большом городе», «Сплетница», «Мутанты Икс», семейной комедии «Дорогая, я увеличил ребенка» и оскароносной исторической драме «Пропавший без вести».

Джон Виктор Ши / John Victor Shea III родился 14 апреля 1949 года в Северном Конвее, штат Нью-Гемпшир, в семье преподавателя военной академии, ветерана Второй мировой войны Джона Виктора Ши-мл. / John Victor Shea, Jr. и Элизабет Мэри Фуллер / Elizabeth Mary Fuller. Детство Джона и его четырех братьев и сестер прошло в Спрингфилде, штат Массачусетс.

Джон Ши окончил католическую школу, где был участником дебатов, играл в футбол и занимался легкой атлетикой. В колледже Бейтса он изучал театральное искусство, а также продолжал играть в футбол и выпускал университетскую газету. В 1970 году Джон Ши получил степень бакалавра искусств, затем он поступил в один из самых престижных университетов мира – Йель – и окончил его три года спустя со степенью магистра режиссуры. Во время учебы Джон Ши выступал на сцене Йельского репертуарного театра и в кабаре Йеля вместе со своими однокурсниками Джо Грифаси / Joe Grifasi и Мерил Стрип / Meryl Streep. Режиссуре он учился вместе с Сидни Люмье / Sidney Lumet.

В возрасте 26 лет Джон Ши дебютировал на Бродвее в роли Калфина в спектакле «Йентль». В 1978 году он получил свою первую большую роль на телевидении в телефильме «Рождество». Его кинодебют состоялся год спустя в британском фильме нуар «Шлюха».

Международную известность Джону Ши принесла его первая американская картина – получившая «Оскар» и «Золотую пальмовую ветвь» Канн историческая драма «Пропавший без вести» (1982).

Джон Ши также снялся во французском фильме «Медовый месяц», израильской ленте «Незаселенная земля», американских картинах «Новая жизнь», «Невероятный шпион». В 1992 году на экраны вышла семейная комедия «Дорогая, я увеличил ребенка» с его участием.

На телевидении свою самую известную роль Джон Ши получил в 1993 году в сериале «Лоис и Кларк: Новые приключения Супермена». Он также появлялся в популярных сериалах «Секс в большом городе», «Закон и порядок. Преступное намерение». В молодежном сериале «Сплетница» Джон Ши играет отца Блэр Уолдорф.

В 2009 году Джон Ши стал первым американским актером, который снялся в тамильском фильме. Он появился в фильме «Achchamundu! Achchamundu!» режиссера-американца индийского происхождения Аруна Вайдиянатана / Arun Vaidyanathan.

В 2011 году Джон Ши снялся в независимом фильме «Тайный знак».

Джон Ши много играет в театре, на Бродвее и не только, в том числе в спектаклях «Конец мира», «Как я научился водить», «Долгий день уходит в ночь», «Мастер и Маргарита», «Американские дни», «Ромео и Джульетта». В 1986-м он дебютировал в Лондоне на Вест-Энде. На данный момент Джон Ши является художественным директором театра Нантукета. Кроме того, он регулярно записывает аудиоверсии спектаклей и книг.

Первой жена Джона Ши стала художница и фотограф Лаура Петтибоун / Laura Pettibone. У супругов родился сын Джейк / Jake.

Второй раз Джон Ши женился на галеристке Мелиссе МакЛеод / Melissa MacLeod. Они воспитывают двух детей – дочь Миранду / Miranda и сына Кейдена / Caiden.

источник

Умный прислушивается к советам успешного. Ну а если это восемь одинаковых советов нескольких сотен успешных людей, то это уже книга Ричарда Сент-Джона «Большая восьмёрка. Результаты самого масштабного исследования успешных людей». О ней и поговорим сегодня.

История книги началась с вопроса «А что нужно для успеха?». Его задала маленькая девочка и лишила Сент-Джона покоя на 10 лет. В течение этого времени Ричард взял интервью у более чем 500 успешных людей, включая Билла Гейтса (Bill Gates), Ричарда Брэнсона (Richard Branson), основателей Google и Марту Стюарт (Martha Stewart). Вот что он сам пишет о проделанной работе:

Чтобы понять, что же всё-таки общего между успешными людьми, я интервьюировал представителей разных профессий. От а до я. В списке под буквой «а» среди прочих были, например, актёры, астронавты, астрофизики, атлеты, архитекторы, авторы и так далее. Я говорил не с одним представителем каждой профессии. Скажем, брал интервью у пяти астронавтов и шести признанных в мире архитекторов. Я также взял за правило брать интервью и у очень известных, и у совсем неизвестных людей. Среди первых бывали президенты корпораций, миллиардеры и знаменитости. А среди вторых — люди, о которых много не говорят, но которые спокойно и уверенно меняют мир к лучшему. Это могут быть победители Паралимпийских игр или конкурса «Лучший родитель года». В контрольную группу я включал и тех, кто вообще не достиг в жизни особых успехов.

Ричард Сент-Джон, «Большая восьмёрка»

Кроме того, Сент-Джон собрал и проанализировал тысячи чужих интервью и историй, опубликованных в книгах, интернете и социальных сетях, на радио, телевидении и в газетах. Содержание было тщательно законспектировано и заложено в базу данных, которая, по словам Ричарда, «разрослась до миллионов слов».

И тут началась настоящая работа. Сент-Джон несколько лет занимался анализом интервью, выделял факторы, обеспечивающие успех. И постепенно факторы выкристаллизовались в восемь качеств, необходимых человеку для успешной жизни:

  1. Страсть: успешные люди любят то, что делают.
  2. Трудолюбие: они очень упорно трудятся.
  3. Концентрация: они сосредоточиваются на чём-то одном, а не на всём.
  4. Умение преодолевать себя: они заставляют себя действовать.
  5. Креативность: они рождают новые идеи.
  6. Самосовершенствование: они всегда улучшают себя и свою работу.
  7. Умение служить людям: они предлагают качественные услуги.
  8. Упорство: они движутся к цели, независимо от затрат времени, неудач и превратностей судьбы.

Весь секрет успеха в том, что никакого секрета НЕТ. Я занимаюсь этой проблемой уже 10 лет и могу утверждать, что эти восемь качеств — основа успеха в любой сфере. Если у человека их нет, он может испробовать все «секреты» мира, но всё равно вершин ему не видать.

Ричард Сент-Джон, «Большая восьмёрка»

Неутешительная новость, правда? Что же делать, если качеств нет, а успеха достичь хочется? Всё очень просто: качества, определяющие успех, не врождённые. Успешные люди развивали и развивают их в процессе работы. Это значит, что мы тоже в деле. И Ричард Сент-Джон в книге «Большая восьмёрка» подробно расскажет, как воспитать в себе эти качества.

Но даже если вы хорошо знакомы с темой, то и тогда книга принесёт вам немало удовольствия. Причина проста: в каждой главе вы найдёте много интересных историй, вдохновляющих цитат и искромётного юмора. Книгу советую читать в любом месяце, но особенно она актуальна в начале года.

источник

Что вы думаете о втором соискателе руки Джейн Эйр — Сент-Джоне Риверсе? Согласны ли вы с мнением его сестер и самой Джейн, что это человек добрый и незаурядный, но в то же время. черствый и «в некоторых вещах неумолимый, как смерть»? И вообще, как это — добрый, но черствый?

Этот джентльмен, слывущий образцом непререкаемой нравственности, с «неулыбчивым, испытующим, многозначительным взглядом», в глазах окружающих окружен ореолом добровольного мученичества во имя Высочайшей Идеи.

Неважно, что это мученичество может еще и не состояться. Важно, что уже здесь и сейчас будущий мученик может собирать нарцресурс в виде восхищения и благоговения, а также получать почти неограниченную власть над душами своей паствы, произнося пафосные речи о боге и правильно расставляя в проповедях «ключевые слова».

. Поначалу я думала, что Сент-Джон — параноид типажа фанатик. Этим людям свойственно раннее фокусирование на одной идее (специалисты называют ее сверхидеей) и ревностное служение ей всю жизнь. Навскидку звучит неплохо — что плохого в целеустремленном последовательном человеке? Однако служа идее, параноид-фанатик не ведает никакой жалости к тем, кто встает у него на пути.

Такой человек может мечтать о спасении человечества — путем ли мировой революции или обращения диких племен в «истинную» веру — и при этом лить реки крови этих самых «возлюбленных ближних». Террор, чистки, погромы, крестовые походы — и все это из любви к человечеству.

. Однако, дважды перечитав часть романа, где фигурирует Сент-Джон, я поняла, что нарциссическое в нем куда сильнее параноидного. «Голос Бога» он, оказывается, услышал относительно недавно, то есть, о наличии сверхидеи говорить не приходится. Кроме того, он сам не раз повторяет, что очень честолюбив и мечтает о славе. Давайте разберем этот интересный гибрид нарцисса и параноида.

«Бесцеремонная прямота и упорная пристальность»

Начнем с того, что при первой же встрече с Джейн (не считая той, когда он подобрал ее в обмороке на своем крыльце) Сент-Джон отпускает обесценивающие замечания в ее адрес. Такой уж он «кристально честный» — если ему что-то не нравится, то молчать он не будет.

«Некоторое время он испытующе смотрел на меня, а потом добавил:
– Она выглядит неглупой, но совсем лишена красоты.
– Так она же очень больна, Сент-Джон!
– Больная или здоровая, она останется некрасивой. Эти черты совершенно лишены гармонии, присущей красоте».

И это притом, что никто не просил его оценивать внешность Джейн.

При следующей встрече в гостиной Сент-Джон игнорирует ее, углубившись в чтение — так, словно находится в комнате один. Однако это игнорирование — ничто иное, как проявление высокомерия и… Разведка. Это мы поймем из дальнейшего.

Но вот от показного игнорирования он резко переходит к изучению нового «объекта» — пугающе бесцеремонному.

«Мистер Риверс закрыл книгу, подошел к столу и, садясь, устремил на меня взгляд голубых глаз. В этом взгляде была бесцеремонная прямота, упорная пристальность, свидетельствовавшие, что на незнакомку он прежде не смотрел нарочно, а отнюдь не из робости».

О многом нам говорит и описание мимики Сент-Джона. Джейн пишет, что «очень серьезный, почти недовольный взгляд впивался в меня». Отмечает она и непроницаемость этого взгляда:

«Его глаза, хотя в буквальном смысле и ясные, оставались непроницаемыми, они словно служили ему инструментом, чтобы читать чужие мысли, а не посредниками для выражения собственных. И это сочетание проницательности и замкнутости смущало больше, чем ободряло».

Впоследствии она еще не раз почувствует почти физический дискомфорт от этого ледяного и властного взгляда — особенно, когда Сент-Джон начнет ее прессовать насчет замужества.

«Долго он изучал меня снова и снова, насквозь и насквозь – таким напряженным был этот взгляд и все же таким холодным, что на миг меня охватил суеверный страх, будто в комнате со мной находилось нечто потустороннее».

«Вы стараетесь пробудить во мне беспокойство. Для чего?»

Джейн, попав в дом к Риверсам, чувствует к ним искреннюю симпатию, большую благодарность и пытается с ними подружиться. И если с Мери и Дианой добрые отношения устанавливаются легко и непринужденно, то со стороны Сент-Джона Джейн чувствует холод и высокомерие, к чему, казалось бы, она не давала никакого повода. Так деструктивный человек на ровном месте своим «особым» отношениям формирует в нас смутное желание «понравиться», «заслужить».

«Для дружбы с ним было еще одно препятствие: его характер казался сдержанным, замкнутым и даже мрачным. Ревностный в пастырских трудах, безупречный в жизни и привычках, он тем не менее, казалось, не обладал той душевной безмятежностью, которая должна быть наградой каждому истинному христианину и добродетельному человеку».

Джейн интуитивно догадывается о мертвенном внутреннем мире этого безупречного джентльмена и его неспособности радоваться, основываясь хотя бы на его отношении к природе, которая…

«. для него не была той сокровищницей радости, как для его сестер. Один лишь раз – всего один раз – он в моем присутствии упомянул о суровом очаровании холмов и своей врожденной любви к древним стенам, которые называл своим домом. Однако и тон, и слова, в какие были облечены эти чувства, казались скорее мрачными, чем благодарными, и он словно бы никогда не гулял по пустоши, чтобы просто насладиться окутывающей ее благостной тишью, никогда не искал и не упоминал тысячи маленьких радостей, источником которых могли служить эти вересковые просторы».

Сент-Джон искренне не понимает движений души живого человека. Например, он не доверяет бурной радости Джейн, которая накрывает ее, когда выясняется, что Риверсы — ее родные. У Джейн появились сестры? Эка невидаль. Вот если бы она ликовала, узнав о наследстве — это ему было бы понятнее.

«– Вы хранили серьезность, когда я сообщил вам, что вы теперь богаты, и вдруг вы пришли в волнение почти без всякого повода.
– О чем вы? Для вас, возможно, это не повод – у вас есть сестры и кузина вам ни к чему. Но у меня никогда не было близких, а теперь – трое – или двое, если вы предпочитаете быть не в счет, – родились для меня совсем взрослые! И я повторю, что бесконечно рада!»

Как и всякому душевно мертвому человеку, ему неприятно видеть искреннюю радость других и своим холодом он «казнит» проявления беззаботности, «глупого» счастья.

«Мне хочется быть счастливой по-королевски, а вы стараетесь пробудить во мне беспокойство. Для чего?» — спрашивает его Джейн.

Получив наследство, Джейн делает ремонт в доме Риверсов, предвкушая, сколько радости это принесет ее сестрам-подругам и как весело они проведут рождественские каникулы. Сент-Джон демонстрирует подчеркнутое безразличие к стараниям Джейн, между делом вставляя обесценивающие шпильки. А когда она хочет показать ему результаты своих трудов — а это его родовое гнездо, на секундочку! — он едва удостаивает ее вниманием.

«С некоторым трудом мне удалось добиться, чтобы он согласился осмотреть дом. Но он лишь заглядывал в двери, которые я открывала, и, едва поднявшись на второй этаж, тотчас спустился, сказав, что я, видимо, не пожалела никаких сил и не убоялась никакой усталости, если сумела достичь подобных перемен за такой короткий срок. Но он ничем не показал, что ему приятно обновление фамильного дома. Его молчание угасило мою радость».

В этом находит отражение его зависть к Джейн (думаю, что бессознательная, а чему завидует, скажу в своем месте, подтвердив цитатой) — в том числе, и как к человеку, за короткое время сумевшему стать добрым гением дома Риверсов, без труда снискавшему дружбу его сестер и невольно покусившемуся на место первого человека в доме, которое Сент-Джон, видимо, отводил себе.

И даже когда после нескольких месяцев разлуки сестры приезжают домой, он смотрит букой и своим поведением пытается снизить накал радости в доме.

«Чудесным был этот вечер! Мои кузины в самом радужном настроении рассказывали, обменивались мыслями с таким увлечением, что молчаливость Сент-Джона оставалась почти незамеченной. Он был искренне счастлив увидеться с сестрами, но не мог разделить их веселого оживления. Главное событие дня – иными словами, возвращение Дианы и Мери, – было ему приятно, но все, чем оно сопровождалось – веселая суматоха, восторженные восклицания, – ему досаждало».

Сент-Джон считает счастливую жизнь греховной и отвергает ее не из-за своих якобы высоких убеждений, а потому, что никогда не испытывал счастья и не способен испытать. И он завидует этой способности своих сестер, Джейн, Розамунды Оливер. Поэтому и пытается внушить окружающим вину за то, что они так веселы и счастливы. Ну и, конечно, самоутвердиться лишний раз на их фоне: устремленный к Великому — он, суетные и мелкие — они.

«Мир этот не место для отдохновения от трудов. Не пытайтесь сделать его таким – он создан не для покоя. Не предавайтесь лени!» — начитывает он морали.

Проповедь «точно смертный приговор»

Диана и Мери утверждают, что их брат очень умен, но Джейн, привыкшая обо всем составлять свое мнение, некоторое время не может понять, так ли это на самом деле. Но, побывав на проповеди Сент-Джона, «обвалом» попадает под власть его ораторских чар и подтверждает: таки да, ум «замечательный— скорее властный, чем гибкий».

Но можно ли назвать умом умение жонглировать религиозными постулатами и нагонять страх на паству? А у Сент-Джона именно что специфически подвешен язык и наработан «богатый словарный запас». Постоянное повторение «ключевых слов» (Бог, грех и т.д.) вкупе с суровостью производят на паству гипнотический эффект (сравните с выступлениями Гитлера). Но есть ли в его проповедях душа, доброта, жизнь? Нет, слова Сент-Джона, по сути, мертвы, они — «кимвал бряцающий».

Словом, это «ум» оратора и тирана, который ошеломляет не содержанием речей, а формой и подачей. И не просто ошеломляет, но и подавляет.

«В первый раз мне довелось почувствовать силу этого ума, пока я слушала, как мистер Сент-Джон проповедовал у себя в церкви. Начал он спокойно – более того, тон и звучание его голоса оставались неизменными до конца, – однако строго обуздываемый жар веры скоро дал о себе знать в выразительности интонаций, во внутренней мощи его слов. Она все возрастала, оставаясь подавляемой, сжатой, управляемой. Красноречие проповедника заставляло сердце трепетать, ошеломляло ум.
И с начала и до конца – отзвуки странной горечи, отсутствие утешительной кротости. Частыми были упоминания суровых догматов кальвинизма – избранности, предопределения, осуждения. И каждая ссылка на них звучала точно смертный приговор.
Когда он кончил, я не почувствовала себя успокоенной, просветленной, возвысившейся духом – напротив, меня преисполнила невыразимая печаль. Мне казалось – не знаю, какое впечатление осталось у других, – что красноречие это вырывалось из глубин, где осела густая тина разочарований, где бурлили неутолимые устремления, высокие, но пугающие в своей неукротимости помыслы. Я уверилась, что Сент-Джон, ведущий столь чистую жизнь, добродетельный, ревностный, тем не менее еще не обрел того мира в Боге, который превосходит человеческое понимание».

Ох уж эта чистая жизнь, ох уж эти Высокие Помыслы, которыми Сент-Джон заморочил голову ближним своим! Как и педалируемая им тема близкой смерти — такой мученической, праведной, поскольку во имя Христа! То, что близость гибели сильно преувеличена, мы видим из последнего абзаца романа: минуло десять лет миссионерства, а Сент-Джон живее всех живых. Хотя, конечно, в письмах «предвидит свою близкую кончину». Впрочем, мы это слышали еще 11 лет назад.

Благие устремление, которые Сент-Джон без устали декларирует, как-то не сходятся с его суровостью, надменностью, холодностью. Поэтому и Джейн, и сестры испытывают когнитивный диссонанс:

«Он добрый и незаурядный человек, но он так поглощен своей задачей, что безжалостно забывает о чувствах и желаниях обыкновенных людей. Поэтому простым смертным лучше не попадаться на его пути, иначе он может растоптать их».

Вот как — добрый, но… безжалостно растаптывающий простых смертных! И это — пастырь, у которого многие надеются найти утешение и доброе наставление. Не сомневаюсь, что паства трепещет перед таким священником, как Сент-Джон, но думается, люди интуитивно ощущают, что их пастырь холоден к ним, презирает их, считает их несоизмеримо ниже себя.

«Я слуга всеведущего Владыки. И отправляюсь в свой путь не по людскому велению, не подчиняясь несовершенным законам, ошибочным установлениям таких же смертных червей, как я сам. Мой царь, мой законодатель, мой вожатый – само Сущее Совершенство».

Смертные черви… Вот тебе и любовь к ближнему.

Сент-Джон держит себя холодно, отстраненно и надменно. Может сложиться впечатление, что он постоянно пребывает в грандиозности, упиваясь своей исключительностью, богоизбранностью и грядущим мученичеством. Однако в беседе с Джейн у него проскальзывают самоуничижительные нотки:

«- Я беден. Выяснилось, что после уплаты долгов моего отца в наследство мне достанется лишь этот ветшающий дом, ряды кривых елей за ним и кусок местной почвы перед ним с тисами и остролистами. Я ничтожен. Риверсы – древний род, но из трех последних его потомков две зарабатывают горькую корку зависимости среди чужих людей, а третий считает себя чужим в родной стране, причем не только в жизни, но и в смерти. (…)
Не могу я, – добавил он с особой выразительностью, – прозябать в этой трясине, замкнутой горами. Вся моя натура, данная мне Богом, противится этому. Способности, дарованные мне Небом, парализованы, не приносят пользы. Вы слышите, как я противоречу себе? Я, который в проповедях призывал довольствоваться самым смиренным жребием, указывал, что даже дровосеки и водоносы своим трудом славят Господа, – я, Его служитель, носящий сан, впадаю почти в исступление от желания вырваться отсюда».

Действительно, противоречишь! Интересно, что Сент-Джону мешает быть слугой Господа там, куда бог его «определил»? Откуда ощущение изгойства? Почему-то подобного не чувствуют ни его сестры, ни Джейн, у которой, казалось бы, для этого есть куда больше оснований: бедность, одиночество, бесприютность.

Но с этим тоже довольно просто: чтобы стать кем-то в родной Англии, надо пахать и пахать. А Сент-Джону не терпится властвовать. Словом, лучше быть первым парнем в Калькутте, чем предпоследним в Лондонской области.

Решение Сент-Джона уехать в Индию — это, по сути, типичная нарциссическая «перезагрузка» и смена т.н. патологического пространства. Нынешнее положение не обеспечивает ему обильного притока нарцресурса. Все, что мог, он уже получил, больше выжать нечего. Нарциссу невкусно и скучно. Но он из последних сил «прозябает» и «довольствуется смиренным жребием», ожидая возможности уехать в места своей Славы и Величия.

«Эта гостиная не для него, – думала я. – Хребты Гималаев, или край кафров, или даже полное миазмов болотистое побережье Гвинеи подошли бы ему больше. С полным правом может он чураться домашней жизни, это не его стихия. Здесь его способности хиреют, они не могут ни развиваться, ни представать в выгодном свете. Его место среди борьбы и опасностей, там, где проверяется смелость, где энергия находит применение, а стойкость закаляется; там, где он смог бы говорить и действовать как вождь в силу своего превосходства».

Видите, среди потока слов, рационализирующих жестокость Сент-Джона, у Джейн прорываются интуитивные оговорки: «как вождь в силу своего превосходства», способности «не могут представать в выгодном свете».

Притом самомнение у этого «ничтожного червя» огого. Когда он начинает буквально выбивать из Джейн согласие на брак, она просит: «Сент-Джон, поищи ту, что создана для тебя». А в ответ слышит:

«– Создана для моей цели, хочешь ты сказать, создана для моего призвания. Вновь я повторяю, что предлагаю тебе брак не с ничтожным индивидом, всего лишь человеком с мелкими суетными эгоистическими желаниями, но с миссионером».

То есть, сами понимаете, где «ничтожный индивид», а где миссионер. Любовь к ближнему — она в исполнении некоторых такая.

«Мое сердце томилось по известности, жаждало власти»

Пока я дважды не перечитала часть романа, где фигурирует Риверс, я была уверена, что это параноид типажа фанатик (о нем рассказываю в моей новой книге). Человек из числа Торквемад, Железных Кнопок и Плюмбумов. Однако, перечитав произведение, я поняла, что нарциссическое в Сент-Джоне сильнее, чем параноидное. Вот говорящий отрывок:

«Год назад я был глубоко несчастен: мне казалось, я ошибся, приняв духовный сан. Будничные обязанности священника казались мне смертельно скучными. Меня снедало желание испробовать более деятельную мирскую жизнь, например, более увлекательный труд литератора; меня влекла судьба художника, писателя, оратора – да кого угодно, лишь бы не священника. О, под моим смиренным облачением билось сердце политика, солдата, поклонника славы; оно томилось по известности, жаждало власти.
Я задумался; моя жизнь стала настолько несчастной, что ее необходимо было изменить, чтобы не умереть. И вот в долгом мраке тщетной борьбы воссиял свет, и пришло облегчение. Сдавившая меня теснина вдруг раскинулась безграничным простором. Силы моего духа услышали зов Небес восстать, обрести полную мощь, развернуть крылья и унестись в неизмеримую даль. Господь поручал мне нести Его весть».

То есть, до недавнего времени Сент-Джону было не так и важно, кем быть, лишь бы снискать известность и власть. Но поприща литератора и художника оказались закрытыми для 28-летнего (т. е. не такого уж и юного для того, чтобы не самоопределиться) человека. И думаю, что он интуитивно выбрал стезю священника, чтобы СРАЗУ и не имея за спиной достаточных достижений получить власть над паствой, ее безусловное повиновение и благоговение.

Таким образом, выбор жизненного пути определился нарциссической мотивацией подтвердить свое грандиозное представление о себе (которое страдало в отсутствии обильного нарцресурса, ведь Сент-Джон был типа «неудачником») и получить власть над людьми. А потом нарцисс просто подогнал под Ложное Я наидостойнейшую мотивацию — нести божественную весть, спасать человечество. В этом случае Ложное Я имитирует истинное Я с помощью механизма реинтерпретации, как объясняет Сэм Вакнин:

«Реинтерпретация вынуждает нарцисса истолковывать некоторые эмоции и реакции в льстивом, социально приемлемом свете. Нарцисс может, к примеру, толклвать страх как сострадание. Если нарцисс причинил боль кому-то, кого он боится (например, авторитетному лицу), он может чувствовать себя плохо вспоследствии, но интерпретирует этот дискомфорт как эмпатию и сострадание. Бояться — это унизительно, сострадать — похвально, это заслуживает общественного одобрения и понимания, из чего нарцисс извлекает ресурс».

«Не судороги души, а всего лишь плотская лихорадка»

Теперь настало время поговорить о любви, которую, по мнению некоторых, Сент-Джон чувствует к прелестной Розамунде Оливер. Но которую он якобы приносит в жертву своим Высоким Целям. Он собирается «разорвать или рассечь путы чувства – последний бой с человеческой слабостью, которую, знаю, я преодолею, так как поклялся ее преодолеть».

Может показаться, что ради Великой Цели Сент-Джон изживает в себя остатки человеческих живых чувств. Однако он их попросту не испытывает. Он сам признает: «Я холоден, меня нельзя воспламенить». «Любовь» к Розамунде вовсе не любовь, в чем он сам и признается Джейн. Хотя он и оперирует этим словом…

«Любя Розамунду Оливер столь безумно, со всей пылкостью первой страсти к такому безмерно красивому, грациозному, пленительному созданию, одновременно я спокойно и беспристрастно сознаю, что она не будет мне хорошей женой, что она не годится мне в спутницы жизни, что не пройдет после свадьбы и года, как это станет для меня бесповоротно ясным, и что за двенадцатью месяцами экстаза последуют сожаления до конца моих дней».

«Разрешите заверить вас, что вы не совсем правильно истолковали мое чувство. Вы считаете его более глубоким и сильным, чем оно есть на самом деле. Я презираю мою слабость. Знаю, насколько она недостойна – всего лишь плотская лихорадка, а не… говорю я, не судороги души. Душа же моя незыблема, как скала среди волн беспокойного моря. Узнайте меня таким, каков я есть – холодный, неуступчивый человек.
Если совлечь очищенный искупительной кровью покров, каким христианство укрывает людские уродства, то я – холодный, неуступчивый, честолюбивый человек. Из всех сердечных чувств лишь любовь к родным имеет надо мной непреходящую власть. Разум, а не чувство – вот мой поводырь; мое честолюбие безгранично, неутолимо мое желание подняться выше остальных, сделать больше, чем сделали другие. Я почитаю настойчивость, неколебимость, усердие, таланты – ибо это орудия, с помощью которых люди достигают великих целей и поднимаются на неизмеримые высоты. Я с интересом слежу за вами, так как уважаю в вас образец деятельной, разумной, энергичной женщины, и вовсе не сострадаю тому, что вам довелось перенести, или терзаниям, какие вы еще продолжаете испытывать».

(обещала сказать, каким чертам сестер и Джейн завидует Сент-Джон. Вот они — настойчивость, неколебимость, усердие, таланты, деятельность, разумность, энергичность. И, конечно, способность радоваться жизни!)

. И думаете, можно ради удовлетворения похоти (а она будет исчерпана за год, и Сент-Джон сам об этом говорит) отвергнуть много власти и поклонения, которые он рассчитывает найти в Калькутте? Год чувственных удовольствий — не та цена, за которую Сент-Джон готов продать грядущую власть. Поэтому речь идет не о «разрыве пут чувства», а о разумном (с точки зрения нарцисса) предпочтении более тучного пастбища менее тучному. Ледяной церебральный нарцисс, каков Сент-Джон, бывает в состоянии сдержаться и подождать «большой жратвы», отвергнув ради нее менее пышный обед.

«Оговорочки» про безграничное честолюбие Сент-Джон прикрывает пафосными речами.

«– Но вам ведь не обязательно быть миссионером. Вы можете отказаться от этого плана.
– Отказаться! Как? Мое призвание? Мой великий труд? Фундамент, закладываемый мной на земле для обители на Небесах? Мои надежды войти в число тех, кто слил все честолюбивые помыслы в единое славное устремление трудиться на благо рода человеческого? Нести свет знания в пределы невежественных заблуждений? Даровать мир взамен войны, свободу взамен рабства, веру взамен суеверий, надежду на Небеса взамен обреченности Аду? Я должен отказаться от всего этого? От того, что мне дороже крови в моих жилах? Но это же цель, к которой я должен устремлять все мои помыслы, во имя которой жить!»

И опять же — «мои надежды войти в число тех. » Словом, я думаю, канонизация — это то, о чем по самым скромным предположениям, может мечтать Сент-Джон. Почему «по самым скромным»? Потому что в еще одной «оговорочке» он дает понять, что считает себя чуть ли не апостолом!

«Вместе со святым Павлом я признаю себя первейшим из грешников, но я не позволяю, чтобы сознание моей недостойности устрашило меня. Я знаю моего Вожатого, знаю, что Он столь же справедлив, как и всемогущ. И если Он избрал хрупкое орудие для свершения великой задачи, то по безграничной милости Своей Он подаст и средства для достижения цели».

Оцените, что и грешником важно быть «первейшим», и не среди абы кого, а «вместе со святым Павлом».

«- Мне кажется странным, что все вокруг меня не жаждут стать под то же знамя, принять участие в том же подвиге.
– Не все обладают твоей силой, а для слабых было бы безумием выступить в поход рядом с могучими.
Я не говорю о слабых и не думаю о них. Я обращаюсь только к тем, кто достоин таких трудов и способен к ним.
– Таких мало, и отыскать их нелегко.
– Верно. Однако, найдя их, необходимо пробудить от сна. Призывать и побуждать к свершению, показать им, каковы их дары и зачем они им даны, прокричать весть Небес им в уши, предложить им от имени Бога место в рядах избранных Им.
– Если подобный труд им по силам, разве не их собственные сердца первыми возвестят им это?
Мне казалось, что меня опутывают какие-то страшные чары».

Впоследствии Джейн понимает, что Сент-Джон не способен к любви.

«Глядя на его высокий лоб – недвижный и бледный, как мрамор, – на его прекрасное лицо, сосредоточенное в чтении, я внезапно поняла, что он не может быть хорошим мужем, что его жену ожидают тяжкие испытания. Как по наитию я поняла природу его любви к мисс Оливер и согласилась с ним, что она была чувственной, и только. Мне стало ясно, как должен он презирать себя за горячечную власть этой любви над ним, как он жаждет удушить и уничтожить ее, как не может он верить, что она способна принести счастье ему – или мисс Оливер».

В следующем посте я расскажу о перипетиях сватовства Сент-Джона к Джейн и о сильнейших манипуляциях, которые он для этого использовал.

источник

Говард Сент-Джон
Howard St. John

Говард Сент-Джон в фильме «711 Оушен Драйв» (1950)
Дата рождения 9 октября 1905 ( 1905-10-09 )
Место рождения Чикаго, Иллинойс, США
Дата смерти 13 марта 1974 ( 1974-03-13 ) (68 лет)
Место смерти Нью-Йорк, Нью-Йорк, США
Гражданство США США
Профессия
Читайте также:  Вырезы горловины при короткой шее