Меню Рубрики

Очередь за костями при ссср

Очереди, километрами втекающие в винно-водочные магазины, сгущаясь перед дверьми, вихрясь и бурля, как перед жерлами воронок, — метафора советской бытовой будничности конца 80-х — начала 90-х годов.
Об этом написано много историй, в том числе о невинных жертвах. Я читал, помнится, рассказ о старике-ветеране, который стоял всего лишь за одной бутылкой водки, хотел угостить навестившего фронтового товарища, но был насмерть затоптан на ступенях озверевшей толпой.

Однако многие сейчас светло тоскуют не только о чем-то действительно хорошем, что было тогда, но даже и об этих жутких очередях, — почему?

Понимаю тех, кто находился у кормушки (то есть у поилки): производителей вина и водки, экспедиторов, директоров магазинов, продавщиц и прочих, вплоть до грузчиков, им от очередей была только прибыль. Вот картинка того времени: высокое крыльцо магазина по периметру обложено ящиками, чтобы не лезли с боков, оставлена лишь узкая щель, в которую грузчик впускает строго по очереди. А другой грузчик суетится: высунувшись из-за ящиков, принимает деньги, слушая крики: «Одну! Две! На все!» Скрывается с деньгами, возвращается с бутылками и сует в протянутые руки. Мухлевать, схватить водку, предварительно не заплатив, никто не рискует — убьют. Очередь на все это смотрит как на должное, ибо никому не запрещается, если не жаль отдать деньги без сдачи, поступить точно так же. А сдача бывала существенной. Например, когда водка стоила 9 рублей 10 копеек, у грузчика цена ее была — десятка.

К слову, русский человек любое беззаконие вытерпит, если оно оформлено видимостью правил. Всегда зная, в частности, что торговое сословие жульничает и ворует, а начальство использует свое положение в личных целях, мы приговаривали: «Ну, так на то они торговля и начальство!»Подразумевалось: будь я на их месте, и я бы не чурался.

Но если ностальгия кормившихся понятна, откуда ностальгия вечно не сытых?

Может, это свойственное любому человеку удовольствие от воспоминания о пережитых невзгодах и трудностях? Все преодолел, выжил, спасибо мне, а что пришлось помучиться, так тем ценней победа. Кто сказал, что жизнь должна быть без забот и без тягот?

Эта философия сидит в нас крепко.
Однажды вез меня частник на «копейке» и возмущался привередливостью автолюбителей, осуждающих отечественные машины за то, что часто ломаются.

— Будто ихние иномарки не ломаются! — сердился он. — Любая машина ломается! Я тебе больше скажу, она и должна ломаться! Живой механизм потому что! А руки у тебя на что? Племянник вон купил немецкую, что ли, ездил, хвалился: «Мотор тише холодильника, ход — балет на льду!» И что? Крякнулась она у него посреди трассы, да еще ночью. Вот тебе и балет на льду! Ночь стоял, ждал, пока сервис приедет. А я свою в любых полевых условиях исправлю. Главное дело, пока я ее чиню, я же ее всю переберу заново, все подгоню, все отрихтую, она ласточкой у меня летает! Все хотят кататься, а ты потрудись, ты доведи сам машину до ума, тогда и относиться к ней по-другому будешь.

В этом монологе есть своя правда, но есть и нестыковка: да, возможно, жизнь нашего человека и похожа на машину, которая все время ломается и которую нужно постоянно чинить, но то, что отношение к машине-жизни от этого становится другим — нет, сравнение хромает. К своей жизни наш человек и после множества ремонтов относится наплевательски.

Еще одна догадка о причинах ностальгии по очередям: нас томит тоска по тому изобилию свободного времени, которое было почти у каждого советского человека и позволяло стоять в очередях и пять, и шесть часов. Мы, нынешние, попавшие в цейтнот гонки на выживание или гонки за престижем, у кого как, даже представить не можем, что потратим такое количество человеко-часов ради двух-трех бутылок вина или водки, которые, к тому же, и качеством полная дрянь. А тогда — легко. И не просто стояли — разговаривали, общались, возникали короткие приятельские отношения и даже завязывались романы, хотя бывали и конфликты.
Помним мы и те качели настроений, которые в нас раскачивались, от надежды до отчаяния: успею — не успею, достанется — не достанется?

Вот об этом и расскажу короткую историю.

Это было перед Новым годом.

Всю ночь шел снег. Город с утра был бел, чист и тих. Я проснулся поздно, спокойный, довольный собой: накануне закончил картину, которая мне самому понравилась. Я и сейчас ее люблю. Или, возможно, люблю воспоминание о том, как над ней работал. В семье был мир — или перемирие. Вот уже год и восемь месяцев я был трезв, работящ, а в последнее время еще и верен домашнему очагу. Куплена и наряжена елка. В холодильнике есть все, что нужно для приготовления салата «оливье». И даже утка есть, и яблоки к ней. Поэтому, когда я намекнул жене, что неплохо бы добыть пару бутылок не пьянства ради, а праздника для, она, тоже спокойная, умиротворенная, согласилась.

Он был недолог — к ближайшему магазину. От двери вдоль двух соседних домов тянулась длиннейшая очередь, но с милицией у входа, значит, должен быть порядок.

Тут же узнал, что перед открытием завезли сорок ящиков водки, что дают по две бутылки в руки, что при таком раскладе хватит на половину очереди, но грузчики твердо обещали, что привезут еще.

Я стоял. Шел редкий снежок, проехала машина, пробежала собака. Я думал о своей картине, которая удалась, о семейной жизни, которая наладилась, о том, что жить на свете все же иногда очень неплохо.

Передо мной переминался унылый человек в сером пальто, он заглядывал вперед, вздыхал и с грустью повторял:

— Боюсь, не достанется нам водочки.

Была в его голосе ласковая и почти уверенная тоска по утраченному счастью, причем не по тому счастью, что было, а по тому, что только намечалось, но он уже предвидел утрату.

— Не каркай! — одернул его худой человек в куртке, слишком тонкой для зимы, сунувший руки в карманы и приподнявший плечи.

Время шло, очередь медленно двигалась.

И тут случилось самое страшное: двери стали закрывать. Это далось милиционерам и грузчикам не просто: надо было вытеснить людей из магазина, а те, попав внутрь, не могли поверить в нагрянувшую беду. Как это? — Уже достигли, уже вот-вот — и на тебе… Продавщицы ушли, полки пусты, но они упорно не желали уходить, милиционеры и грузчики по одному выволакивали их, убеждая и словами, и тычками.

— Все кончилось и завоза не будет! — объявил чей-то голос.

В ответ — возмущенные крики, мат, колыхание толпы.

Начали расходиться по одному, по двое и по трое — кто куда.

— Говорят, в «Посольском» завоз большой, — поделился унылый человек. — И еще в «Штанах», но там склада никакого нет, может кончиться, в «Пентагоне» — неизвестно что…

Он называл народные имена магазинов, которые были и мне известны. «Пентагон» находился в длинном, с изгибами, доме. «Штаны» — на остром углу двоящейся улицы. Почему «Посольский» — версий нет. Рядом с ним кладбище, но это ничего не объясняет. Один из моих приятелей уверял, что тут глубокий смысл: покойники — послы в ту страну, которой и нам не миновать. Но это игра ума, обычно с названиями все намного проще.

Унылый человек закончил свои рассуждения тем, что верный магазин — на улице Горной. Он и стоит отдельно, и склад при нем, и двери широкие.

Шли молча: я видел, что он не настроен беседовать, имея одной лишь думы власть, одну, но пламенную страсть, и весь на ней сосредоточен.

Прибыв, увидели, что и тут наряд милиции. При милиции продажа идет шустрее, потому что продавщицы и посредники-грузчики не отвлекаются на лезущих со стороны, а те не деморализуют очередь.

Встали в конец. За нами выстроились еще люди, что всегда утешает — не ты последний.

Стояли молча, тихо и почти торжественно.

Опять пошел снег. Стемнело, зажглись желтые фонари. Улица стала выглядеть уютно, по-домашнему, будто нарисованная старушкой-художницей, влюбленной в окружающий мир и уходящую жизнь.

И я чувствовал себя влюбленным, но не в уходящую, а в эту жизнь. Снег идет — хорошо. Фонари светят — отлично. Меня дома ждут уют и добрые взгляды моих близких — замечательно.

Людей согревали слухи, что запас в магазине основательный.

Но, чем дольше мы стояли, тем острее терзал вопрос уже не запасов, а времени.

Унылый человек, предупредив и меня, и окружающих, что скоро вернется, пошел вперед. Вернулся и доложил о результатах. Оказалось, он стоял у входа и считал, сколько людей проникает внутрь за единицу времени.

— Если так пойдет, — безнадежно подытожил он, — то до семи мы точно не успеем. Примерно человек сто пятьдесят они еще обслужат, ну, двести, максимум, а мы где-то трехсотые. Не достанется нам водочки.

Эта весть была крайне неприятной, но все промолчали и с места не тронулись. Во всем положились на судьбу.

Чем ближе к двери, тем больше волновались, вытягивали шеи, заглядывая вперед, то и дело смотрели на часы.

Все меньше времени отделяло нас от грани: либо успеваем и с драгоценной ношей возвращаемся домой, где нас осыплют похвалами родные и близкие, либо будем угрюмо и трезво сидеть за пустым столом, слушая зловещий бой курантов. Ведь, по примете, как Новый год встретишь, так его и проведешь. Значит, весь год будет безрадостным?

За час до закрытия очередь напоминала огромного головастика: у дверей густо, дальше все тоньше до самого хвостика. Стали исчезать те, кто стоял рядом. Они не ушли, они вдоль очереди направились ко входу. Наудачу, пан или пропал.

Какой-то хмельной и веселый человек примчался, с разбега врезался в толпу у дверей и шальным голосом радостно заорал:

Его призыв был как сигнал к анархии: головастик исчез, и у дверей образовалось людское облако, кишащее, кипящее, кричащее, рвущееся вперед. Милиционеры отпихивали и оттаскивали, но люди протискивались вперед за их спинами, сбоку, под ногами и даже над головами. Именно так: я увидел, как несколько мужчин подняли своего товарища в воздух и запустили, и он пополз по плечам и головам — туда, к заветной цели. И исчез внутри.

Милиционеры, плюнув, отошли к своей машине, а потом и вовсе уехали.

Унылый человек опять оказался рядом со мной, он смотрел на давку, не решаясь вклиниться, и говорил:

— Не успеем, даже думать нечего.

А я, только что всей душой жгуче стремившийся туда же, куда и все, вдруг — остыл. Это со мной и раньше бывало. Бежишь к трамваю и вдруг устыдишься, скажешь себе: куда торопишься, не последний это трамвай, да и не так уж ты спешишь, опомнись. И даже нарочно замедляешь шаг: успею — так успею, нет — так нет. Но трамвай — дело мелкое. Такое случалось и в серьезных обстоятельствах. Например, надо получить заказ, заработать денег, встретиться с тем-то, переговорить с тем-то… Начинаешь действовать, звонить, бегать, встречаться, разговаривать, сам дивишься своей шустрости и деловитости, и вдруг останавливаешься в недоумении: я ли это? Зачем мне это? Стоит ли это того, чтобы так себя тратить? И все бросаешь на полпути, сидишь в своем углу и малюешь картинку, которая никому не нужна, кроме тебя.

Я был готов уже уйти, но тут услышал голос унылого человека:

— На вокзале точно есть. Там до ночи торгуют. Вдвое дороже, конечно…

И жажда добычи, только что исчезнувшая, опять возникла, да еще с утроенной силой, будто решался вопрос жизни и смерти.

Мы поспешили к вокзалу. Я знал, что имел в виду мой товарищ — не сам вокзал, а находящийся рядом транспортно-складской комплекс. Через его проходную, в самом деле, всегда торговали водкой и вином.

Но торгуют ли сегодня? А если и торгуют, то все на свете кончается, могут и у них иссякнуть резервы.

У проходной ошивались два-три десятка людей. Они сказали: да, была торговля, но теперь никого не пускают, на стук не отвечают, будто там умерли все.

Железные ворота проходной были высоки, как тюремные, при этом возникало ощущение, что тюрьма не там, а тут, где стоишь ты.

— Таксопарк, — сказал унылый человек.

И это я знал: что в таксопарке торгуют водкой. Было время, таксисты торговали прямо из машин, но в ту пору что-то случилось – их стали подлавливать. Они с колес не продавали, соглашались отвезти в таксопарк, там отоварить и даже привезти обратно домой, но было это очень накладно. Впрочем, деньги у меня имелись с запасом, я словно предвидел, чем все кончится. И пошел ловить такси, а унылый человек отстал. Наверное, смирился с участью и пошел домой с пустыми руками.

Первый же таксист согласился мне помочь.

— Но обратно не повезу, смена кончилась.

В таксопарке он привел меня в комнату при гараже, где, за длинным дощатым столом, угощались кончившие смену таксисты. Оказалось, тут традиция: после работы посидеть, выпить, облегчить душу разговором, а потом те, кто выезжает на маршрут, развозят выпивших собратьев по домам.

На столе были водка, яйца вкрутую, любительская колбаса, вареная картошка, соленые огурцы. Мне так захотелось всего этого, что я не сумел отказаться от любезного приглашения, присел к столу, выпил до краев налитый стакан, с наслаждением закусил колбасой, огурцом, картошкой. Таксист, который привез меня, спросил:

— Две. Нет, четыре. Ладно, пять.
Я дал ему денег, прибавив сверху за выпитый стакан, но он отказался:

— Обижаешь, это не в счет, — угощаем!

— А если я второй стакан хочу?

И я выпил второй, и третий, а потом выставил свою бутылку, с умилением смотрел на грубоватых, но таких родных мужиков-таксистов, слушал их разговоры…

Меня нашли утром, я спал на полу в подъезде, у входа, припорошенный снежком, залетавшим в приоткрытую дверь, в которой торчала моя нога. Причем нога была без ботинка, а голова — без шапки.

Я долго болел, ступня то краснела, то синела, врачи говорили, что без пяти минут гангрена, не исключено, что придется отрезать.

Хотите больше интересных статей? Заходите на сайт Дискурса и подписывайтесь на наши каналы в Яндекс. Дзен , в Телеграм , а также на страницы Дискурса в Фейсбуке и Вконтакте, чтобы ничего не пропустить.

источник

Так, друзья — сегодня будет продолжение поста о нищих советских магазинах — большой и интересный пост о том, как и за чем именно люди в СССР стояли в очередях. Что интересно — когда фанаты СССР видят фото советских очередей, они почему-то всегда говорят, что мол эти снимки сделаны уже в девяностые годы — хотя по самим фото видно, что это как раз-таки самый настоящий СССР периода 1970-80-х годов.

Читайте также:  Интрамедуллярный блокируемый стержень для остеосинтеза плечевой кости

Большой ошибкой также было бы считать, что очереди стали следсвием «политки перестройки» — мол при Брежневе всё было хорошо, а потом стало плохо, это не так — очереди существовали практически всё время существования СССР, просто в какие-то годы в крупных городах были менее выражены. Для ознакомления с вопросом можно посмотреть хотя бы фильм «Новоселье Олега Попова», снятый в 1960 году — там весьма подробно показаны такие очереди, в которых люди давятся за самыми простыми продуктами, вроде колбасы, рыбы или консервов.

Итак, в сегодняшнем посте — рассказ о том, как и за чем именно стояли в очередях в СССР. Обязательно заходите под кат, пишите в комментариях ваше мнение, ну и в друзья добавляться не забывайте)

Откуда взялись советские очереди?

Для начала немного о том, откуда в СССР вообще взялись очереди. Как это понятно из самого принципа — очередь возникает там, где количество желающих завладеть каким-либо ресурсом превышает количество самого ресурса либо количество мест его реализации. Проще говоря — либо дефицитных пылесосов не хватит на всех, либо они будут продаваться только в одном магазине большого города — именно из-за этого и возникали очереди.

Почему же возникала такая ситуация, когда населению СССР не хватало то одних, то других товаров? В СССР была плановая экономика, при которой более-менее стабильно работал лишь военно-промышленный комплекс (ВПК), чья продукция использовалась для постоянного наращивания военной силы. При этом все остальные бытовые товары (как их презрительно именовали — ширпотреб) производились в неадекватных (либо слишком больших, либо слишком малых) количествах, и часто плохого качества, поэтому нередки бывали ситуации, когда в магазине хозтоваров есть 1000 чеснокодавилок, но нет ни одного пылесоса — ошиблись в планировании. Происходило так из-за того, что в СССР фактически не существовало свободного рынка и конкуренции.

Что касается качества, то у промышленных товаров оно было чаще всего низким — это всё сказки, что мол в СССР делались какие-то сверх-качественные товары. В СССР не было торговой конкуренции, а это значит, что товары могли любого качества — их покупали в любом случае по принципу «за неимением лучшего». Не было никакого стимула выпускать новые модели, бороться за покупателя — в закрытой экономической системе всё и так покупалось.

В общем, как видите, в том что в СССР были постоянные очереди — виновата сама советская система производства и реализаци товаров, отчего страдали простые граждане.

Еда и дефицитные продукты.

За более-менее приличными продуктами в СССР (особенно в поздние годы его существования) всегда выстраивались длиннющие очереди. Практически всегда очереди были за — хорошей сыровяленой либо сырокопченой колбасой (ценилась за количество мяса в отличиее от туаленто-бумажных «докторских»), любым мясом (кто встал первый — разбирали лучшие куски, остальным оставались кости), одно время очереди были даже за гречкой (которая вдруг стала дефицитом).

Практически всегда были очереди за необычными и редкими в СССР продуктами — бананами (позже и за вялеными бананами в том числе), мандаринами, хорошими фруктами вроде арбузов или дынь (беспроблемно покупались лишь яблоки). В восьмидесятые годы очереди часто возникали за хорошим кофе и икрой — эти товары были дефицитными и редкими. Ещё ценились польские замороженные овощи, венгерский зеленый горошек и болгарский кетчуп, а также сладости вроде хороших шоколадных конфет — за ними тоже часто были очереди.

Здесь ещё следует добавить тот факт, что розничная торговля в СССР была организована крайне неэффективно, супермаркетов в классическом понимании (когда вы набираете товары в корзинку и идете к кассе) было немного — чаще покупателям нужно было стоять отдельные очереди в колбасный, молочный и овощной отделы, а потом еще и стоять в «общей очереди» на кассу, где пробивались товары вроде суповых концентратов или спичек.

Одежда и обувь.

Все советские газеты писали о постоянном увеличении выпуска обуви и одежды, по советскому ТВ в программе «Время» дикторы поставленными голосами рапортовали об открытии новых промышленных предприятий, безработицы в стране официально не было — и тем не менее, хорошая одежда и обувь была жутким дефицитом.

Отчего же так происходило? Причины всё те же — низкое качество и неадекватное экономическое планирование. По качеству — в СССР очень редко шили что-то более-менее приличное, что хоть отдаленно напоминало вещи из европейских модных журналов, это же касалось и обуви. У предприятий просто не было стимула следить за модой и постоянно перекраивать производственные линии — конкуренции в стране не было. Что касается планирования — то нередки были стиуации, когда в обувном магазине есть только одна модель женских туфель и 10 моделей мужских сапог, причём последние будут только 45 размера.

За хорошей одеждой и более-менее качественной обувью всегда бывали очереди — причем в восьмидесятые годы в таких очередях часто стояли ночами, сменяя друг друга — например, в Минске так покупали качественные кожаные туфли «Белвест», которые однажды «выбросили» в продажу. Что самое интересное — туфли реализовывал с черного хода магазин хозтоваров)

Косметика и средства гигиены.

СССР научился делать баллистические ракеты и ядерные бункеры, но за всё время своего существования так и не освоил выпуск нормальных средств женской гигиены и презервативов — последние были одновременно и низкого качества, и дефицитом. Еще дефицитом была туалетная бумага — только за ней одной выстраивались длиннющие очереди, из которых счастливые отоваренные покупатели выходили перевязанные рулонами на веревочке)

Дефицитом были и нормальные шампуни, пены для ванн и парфюмерия, причем наиболее качественными из всех имеющихся в наличии считалась продукция «стран соцлагеря» и прибалтийских республик СССР — ценилась парфюмерия и помады польских марок «Быт может» и «Пани Валевска», а также продукция рижской фабрики Dzintars.

Алкоголь и сигареты.

Хорошие импортные сигареты считались в СССР жутким дефицитом — в фильмах 1970-х годов «Marlboro» курили исключительно всякие богачи и мажоры. Не знаю, можно ли было купить «Marlboro» в магазинах — скорее всего, нет — эти сигареты доставали по каким-то другим каналам. Зато в магазинах очереди были за просто более-менее приличными сигаретами — в СССР таковыми считались сигареты «Космос» из-за того, что в них был фильтр, табак неплохого качества, да и всем своим видом они больше напоминали «заграничные» сигареты, чем какая-нибудь «Астра» или «Прима».

Очереди за алкоголем — отдельная большая тема, особенно много их было в позднем СССР, когда в силу вступил «сухой закон» Горбачёва — алкоголь продавали только в строго определенное время и в ограниченных количествах, из-за чего к магазинам выстравались километровые очереди — стояли, в основном, за каким-нибудь крепленым 18-градусным вином либо за водкой. Ещё одно время было правило, по которому алкоголь в рабочее время не продавали никому в спецодежде (строителям, электромонтерам и т.д.), и поэтому компания из 3-4 страждущих старалась подослать в очередь кого-то «в штатском») Не в последнюю очередь именно поэтому в позднем совке пили всякий технический шмурдяк.

Помимо краткосрочных очередей в магазинах, в СССР существовали ещё и так называемые долгосрочные очереди — на мебель, автомобили и жильё. Человека вносили в тот или иной список, по которому можно было продвинуться, если у человека были те или иные льготы. Время от времени в очередях случались «переклички», и часто если участник «длинной очереди» пропускал такую перекличку — его вычеркивали.

источник

Вероятно, очереди были всегда. Сколько лет существует человечество, столько существует и очередь. За куском зажаренного мамонта, к роднику на водопое. Кто сильнее — впереди, кто слабее — сзади.

Но, только в советское время очередь превратилась в ОЧЕРЕДЬ. В совершенно особый феномен, со своими неписанными законами, со своей терминологией, представлением о хорошем и дурном.

Поговорим об очереди без злорадства. Ведь это было не просто частью нашей жизни, но и, несомненно, наложило отпечаток на самую суть человека-очередника, стало частью генотипа.

Вероятно, культура советской очереди стала складываться в 30-е годы, когда с одной стороны появилось что то, за чем можно было стоять, но с другой стороны, этого чего-то катастрофически не хватало.

В 1937 году историк и педагог Филевский пишет в дневнике:

. магазины роскошно отделаны, очереди за обувью и мануфактурой неописуемы, которые выстаивают не часы, а сутки. В бакалейных магазинах тоже очень трудно покупать, потому что вследствии незначительного количества служащих очереди очень большие и чтобы купить кило пшена надо простоять у касс и продавца по четверть и полчаса, а уже о том, чтобы выбрать продукт и что-нибудь спросить у мечущегося продавца и говорить нечего.
На очередях выработался свой язык. Каждый остановившийся спрашивает: кто последний? Тот отвечает: «я». Присоединившийся говорит: «я за вами», а потом спрашивает: «Что дают?». В слове «дают» звучит ирония. В Ростове
говорят: «Что выбрасывают?». Здесь звучит уже злой сарказм. В последнее время протестуют, если кто спрашивает: «Кто последний?», считая этот вопрос оскорбительным, а вводится: «Кто крайний».

Вот ведь как живучи традиции! Эти шаблонные фразы прочно вошли в жизнь советских людей на многие десятилетия))

Очереди в СССР были долгосрочные (стратегические), среднесрочные (тактические) и краткосрочные (оперативные).

К первому типу можно было отнести очередь на квартиру, машину. В таких очередях люди стояли годами. а иногда и десятилетиями.
Ко второму типу относились очереди на крупную бытовую технику, мебель. В таком случае речь могла идти о нескольких днях, иногда неделях. Каждому очереднику присваивался свой номер, который часто писался на руке ручкой. Составлялся список, и назначалось время переклички. Человек, пропустивший перекличку, считался выбывшим из очереди, и назад уже не принимался. Обычно в таких очередях люди становились близкими, даже в какой то мере родными. Ощущение скорого счастья, общего для тебя и твоих со-очередников сближало)
Подобные очереди были спокойны и доброжелательны, но ровно до того момента как кто то чужой пытался влезть в монолитную как строй центурионов очередь.

Нервозность очереди зависела от того, хватит ли на всех того, за чем стоят или нет. Скажем, очередь в Мавзолей была абсолютно спокойна. В этом, несомненно, проявлялась уверенность советских людей в завтрашнем дне)

Разговоры с соседями по очереди как правило определялись предметом вожделения. Так в очереди за модными сапожками, говорили о последних веяниях современной моды, от знающих людей можно было узнать о том, что сейчас носят в Париже.
Очередь в поликлинике давала неоценимый багаж знаний о всех недугах и методах борьбы с ними. Здесь же обсуждался щекотливый момент — хватит ли этой врачихе шоколадки «Алёнка», что бы отнеслась внимательнее)

Очереди делились по гендерному признаку. Они были женскими, мужскими и совместными.
Самыми неприступными были очереди женские. При внешней мягкости, влезть вперёд хвоста было решительно невозможно, опасно для здоровья.

Мужские очереди, при всей внешней суровости, были не так крепки и основательны. Часто хватало только лишь наглости или небольшого численного перевеса для того, что бы отодвинуть очередников от прилавка, игнорируя традиционное «Вас тут не стояло».

Звёздным часом мужских очередей стало поздне-советское время, когда стараниями Партии и лично М.С. Горбачёва, алкоголь перешёл в разряд дефицита.

Впрочем, и в этих очередях женщины умудрялись вносить элемент хаоса))

Хороши бывали очереди в больших универмагах. Во-первых они были красивы, потому что причудливо закручивались по рельефу, часто струясь по лестницам, огибая препятствия. Не многим авангардным художникам в своих инсталляциях удавалось передать их изящество.

Особую прелесть имели очереди своими хвостами выползающие из отделов и секций в общий коридор, как в московском ГУМе. Один знакомый командировочный, приезжая в Москву шёл в ГУМ и занимал очередь в трёх-четырёх а иногда и более хвостах, не зная что дают. И лишь после этого начинал выяснять за чем очередь.

А ещё очереди бывали однохвостовые, двух-хвостовые и многохвостовые. Особый интерес представлял алгоритм соития двух хвостов в единый ствол ближе к прилавку. Несомненно, в этом присутствовал определённый эротизм))

Вообще, я должен сказать, что при всей порочности этого явления, очереди были очень мощным коммуникативным инструментом. В них люди обменивались информацией, узнавали новости, знакомились, налаживали нужные связи.

Ненавижу стоять в очередях, но вижу в них некую эстетическую красоту, зачаточный элемент гражданского общества.
Полюбуемся)

источник

1987 год. СССР. Москва. Приметы того времени: пустые витрины магазинов, многочасовые очереди за продуктами. Чтобы купить пакет молока, кусок хлеба или колбасы, люди могли простоять в очереди полдня, а то и весь день. Советский человек привык стоять в очередях. Общая цель сближала. В очереди заводились новые знакомства, там стояли и целыми семьями, ведь чем больше семья, тем больше продуктов можно было купить.

В 1988 году правительство решает ввести продуктовые карточки. За всю советскую историю это случилось в третий раз. А ведь было время, когда магазины буквально ломились от продуктов.

В 1947 году страна все еще приходила в себя после войны, но советские люди верили, что скоро все наладится. Строилось жилье, засеивались поля, настоящим достижением стала отмена продуктовых каточек.

После смерти Сталина председатель Совмина Георгий Маленков разрешил увеличить приусадебные участки в пять раз. Налог на землю при этом снизился вдвое. Такие послабления для колхозников привели к тому, что рынки и магазины очень быстро заполнились продуктами.

Изыски были в основном в крупных городах: на прилавках появились доселе невиданные продукты питания, причем отечественного производства. Кинорежиссер, телеведущий Юлий Гусман помнит, как в детстве любовался пирамидками из консервных банок с камчатским крабом.

«Пирамиды стояли на всех полках из консервов «Чатка» с крабами. Причем до сих пор я считаю, что вот вкуснее этой фирмы не было. Я просто обожал крабов, ел по всему миру тоннами, но лучше не было. И не потому, что тогда была водка крепче, небеса голубее. Просто никто не знал, что это за ядовитое существо, как можно крабов есть. Их никто не покупал, они просто так стояли, а потом пропали», — рассказал он.

Изобилие было недолгим. В 1956 году на XX съезде КПСС было решено, что локомотивом экономики СССР должна стать тяжелая промышленность. Технический прогресс и гонка вооружений оказались куда важнее хлеба и колбасы. А возникшая у Хрущева идея с кукурузой едва не погубила сельское хозяйство.

В те времена советский человек знал, что кукуруза — это второй хлеб. На нее работали совхозы и академии. Вот только ни к чему хорошему это не привело. Полки магазинов начали постепенно пустеть. Из-за «второго хлеба» возникли трудности с первым.

Сначала подорожала мука, потом она и вовсе исчезла. Именно тогда Союз стал впервые закупать зерно за границей. Взлетевшие цены на хлеб потянули за собой все остальное. В то же время зарплаты трудящихся росли благодаря экспорту нефти. Вот только продуктов стало не хватать. Плановая экономика не была готова к покупательскому буму.

Читайте также:  Рентгеновскую денситометрия проксимального отдела бедренной кости

В дефиците были даже книги. В СССР хороших изданий в свободной продаже не было. Книги продавали по абонементам, которые можно было получить, например, после сдачи макулатуры, или оформить подписку, вспоминает писатель Аркадий Инин.

«Подписка: там 12 томов — Достоевский, шесть томов — Бунин, десять томов — Чехов. Мы записывались в очереди. В Харькове был Дворец труда — такая замкнутая площадка. Мы там ночевали с раскладушками, с термосами с кофе, чтобы утром достояться и получить заветную такую бумажку», — рассказал он.

Советский человек, конечно, не голодал. В магазинах были и хлеб, и сыр, и самый культовый продукт — колбаса. Но все это очень быстро разбиралось. Да и качество этих продуктов было не самое лучшее. За дефицитным товаром высокого качества людям из глубинки приходилось ехать в большой город.

По первой категории в СССР снабжались продуктами столицы, крупные промышленные центры, курорты Крыма и Кавказа и Прибалтика. Поэтому почти каждые выходные советские провинциалы приезжали в Москву, чтобы хоть что-то купить. Именно тогда возникли знаменитые продуктовые электрички из провинции в столицу.

В Москву приезжали целыми семьями и трудовыми коллективами. Вот только вместо культурных объектов люди бежали в главные магазины страны — в основном в ГУМ, ЦУМ, «Детский мир» и Елисеевский гастроном.

Но даже в благополучной Москве купить заветный товар было не так просто. Очередь часто занимали рано утром, к открытию магазина она уже растягивалась на километр. А дефицит, как правило, заканчивался к обеду.

Очередь жила по своим правилам. Например, при многочасовом ожидании люди писали на руке порядковый номер. Всегда находился тот, кто зорко следил, чтобы никто чужой в очередь не влез. Но люди часто занимали места своим коллегам, друзьям, соседям. Иногда очередь сама решала, сколько отпускать товара. Так что можно сказать, что это была первая гражданская инициатива.

Народный артист РСФСР Лев Лещенко мальчишкой в таких очередях даже умудрялся заработать.

«В одни руки давали три килограмма. А мы ходили к очереди и спрашивали: «Тетенька, я могу с Вами постоять в очереди, рубль дадите?»» — вспомнил Лещенко.

Советские женщины вместо обеденного перерыва часто бежали в магазин, иногда даже отпрашивались с работы. Чтобы в служебное время люди все-таки работали, а не бегали по магазинам, была создана система дополнительного снабжения. Перед праздниками выдавали заказы — продуктовый набор деликатесов. В такой долгожданной коробочке обычно лежали баночка сайры, какая-нибудь крупа, конфеты, масло, мороженая курица. Если повезет, растворимый кофе.

Отдельно снабжались закрытые города, связанные с оборонкой или добычей нефти. Там было относительное изобилие, но купить товар можно было лишь местным жителям по предъявлению паспорта с пропиской.

Тем временем торговля меняла свое лицо. Чтобы шагать в ногу вместе со всем цивилизованным миром, советские чиновники пытались реформировать торговую сферу хотя бы косметически. В 1970 году в Ленинграде в Купчино открылся первый магазин самообслуживания. На полках лежали все те же консервы, но пройти по залу с тележкой было очень модно. Чуть позже такой же магазин появился и в Москве — в Отрадном.

Еще одним проектом «как на Западе» стал универмаг «Москва», спроектированный по образцу многоэтажных заграничных торговых центров. А в 1965 году в столице появился «Лейпциг» — первый из универмагов стран социализма. Следом увидели свет «Варна», «Ванда», «Ядран» и «Балатон». Москвичи ощутили вкус импорта.

Но настоящим храмом советской торговли, хоть и с очередями, стал ГУМ — крупнейший в Европе образцовый магазин.

Людей, стоявших в очередях Главного универсального магазина, называли «гуманистами». В ГУМ приходили не только за покупками, но и просто посмотреть на недоступные в провинции товары, как в музей. Там же находилась знаменитая двухсотая секция, о которой в народе ходили легенды. Там продавалась одежда французских и итальянских кутюрье, хотя в те годы слова «кутюрье» в обиходе советских граждан не было. Модных портных называли модельерами.

Заветная двухсотая секция ГУМа располагалась на первой линии. Посещать ее могла только элита страны. Туда имели доступ и те, кого в СССР называли «шишками». Им выдавали талоны, по которым они раз в неделю получали коробки с продуктами в доме на набережной — на Кутузовском или на улице Грановского.

«Райкомовским», «обкомовским», «академическим» и прочим «шишкам» в таких спецраспределителях были доступны продукты, которых обычный советский человек часто ни разу в жизни не пробовал. А адреса спецраспределителей указывались в специальных пригласительных талонах и выдавались лично в руки и порой под расписку.

С дефицитом боролись. В 1982 году в СССР была принята продовольственная программа. Правительство поставило четкую цель — преодолеть товарный дефицит до 1990 года и увеличить к этому времени производство продуктов в два с половиной раза. Однако программа с треском провалилась. Люди страны победившего социализма снова вспомнили давно забытые слова — «карточки» и «талоны».

К 1989 году талоны существовали в каждом пятом городе СССР, они стали второй национальной валютой.

Советский человек знал: если товара нет в государственном магазине, нужно идти в комиссионный. В те времена это была единственная альтернатива. Во всем мире проблему растущего потребительского спроса решали малый бизнес и частная торговля. Но Советский Союз на это пойти не мог. Единственный компромисс в торговле, который власть могла позволить, это система комиссионных магазинов. Сюда граждане приносили товары, которые хотели продать. Комиссионка торговала за процент.

Тогда же правительство придумало, как заставить людей сдавать заработанную за границей валюту. Потому что в советское время валютные операции были под запретом. Так появился магазин «Березка».

Полки «Березки» ломились от товаров. Но чтобы покупателя пустили в эти закрома, надо было иметь при себе особый чек «Всесоюзного объединения «Внешпосылторг». Выдавался он далеко не всем, а только тем, кто трудился на благо родины за рубежом.

Сегодня старые советские бренды снова в почете: конфеты «Мишки на Севере», сгущенка с синей наклейкой, чай со слоном, докторская колбаса. И все это в изобилии и без очередей. Об этом ни 30, ни 40 лет назад среднестатистический житель СССР даже не мог и мечтать. Постоянная гонка за дефицитом изменила жизнь советского человека. Ему приходилось проявлять чудеса изобретательности и настойчивости, чтобы в условиях тотального дефицита одеть и накормить свою семью.

источник

С очередями в магазинах мы сталкиваемся и по сей день и не видим в этом ничего необычного. Когда она образуется? Когда не обслужен до конца один посетитель, а товар нужен еще нескольким людям, стоящим за первым. Но ведь есть разница: если всем хватает продукции, которая требуется покупателям, то все дождутся своего череда. Почему в СССР были очереди? Превратиться очередь из двух-трех человек в нечто феноменальное может только при условии дефицита нужного товара. А подобное случалось часто и густо в СССР. Очереди (фото многометровых верениц людей будут ниже в обзоре) являются уникальным спутником нашей советской истории на протяжении нескольких десятилетий. Это история, которую нужно знать.

Дефицит в разные десятилетия существования СССР был обусловлен разными факторами и причинами. Рассмотрим подробнее, в какие годы какие товары тяжелее всего было получить, за чем очередь могла состоять из сотен человек, которые даже отмечались каждый день (чтобы их место никто не занял).

Поговорим прежде всего о причинах. Указанные годы — время довоенных пятилеток. Удивительное сочетание репрессивных методов управления страной и необычайного подъема в индустриальной, культурной и строительной сферах. Сталину не нравилась изменившаяся политика Гитлера, и он интуитивно пытался подготовить страну к возможной опасности. Это были достаточно успешные времена для СССР. Очень много сил было направлено на формирование патриотического мышления среди населения и укрепление таких ячеек общества, как семья.

По статистике, один работающий крестьянин производил в 1938 году на 70% больше зерна, чем в 1928 году. За 6 лет (с 1934 по 1940) СССР поднял выплавку чугуна с 4,3 до 12,5 млн тонн. Америка добилась такого результата за 18 лет. Только за время довоенных пятилеток, начатых в 1930 годах, было построено 9 тысяч крупных промышленных предприятий.

А были ли очереди в СССР в эти годы? Да, были. За товарами разных категорий.

Например, к введению карточной распределительной системы в 1928 году привел как раз дефицит товаров широкого потребления. Тогда правительство и решило, что необходимо рассчитать нормы потребления на каждую группу граждан и выдавать их по карточной системе. Эти же товары можно было купить через свободно-коммерческую торговлю, но по более высокой стоимости. В 1935 году система карточек была упразднена, цены на продукты и товары массового потребления «взлетели», что уменьшило потребительский спрос. К концу 30-х годов ситуация немного выровнялась.

Учитывая, какого процветания достигла страна к моменту начала Великой Отечественной войны, несложно предположить, что разрушения имели немалый масштаб. После такой долгой выматывающей войны никто не тешил себя надеждами на отдых. Все знали, что впереди долгий упорный труд по восстановлению страны, который зависит от каждого, кто вернулся с фронта, и каждого, кто ждал и трудился в тылу.

В руины превратились библиотеки, церкви, соборы, предприятия, колхозы и совхозы вместе с посевными площадями, множество зданий и населенных пунктов. Советские солдаты, чувствуя себя героями после такой победы, самоотверженно начали работать над «воскрешением» любимого государства. И чудо произошло: к 1948 году производство страны достигло и превысило довоенный уровень! Конечно, сельское хозяйство восстанавливалось тяжелее и дольше. Ведь мало было укомплектовать его необходимой техникой (тракторы, комбайны, МТС), восстановить разрушенные сооружения (гаражи, конюшни и пр.), нужно было вернуть к прежнему количеству поголовье скота, птицу и т. д., а это требовало времени.

Тяжелым оказался 1946 год, когда на большей части европейской территории Советского Союза случилась страшная засуха. Было решено ввести карточную систему для равномерного распределения продовольствия. Это было очень кстати и спасло многих от голода (и, возможно, смерти). В конце 1947 года карточная система была отменена, и народ почувствовал наступление мирного времени и относительного покоя. Была проведена денежная реформа.

Люди стояли в СССР в очереди в послевоенные годы по одной простой причине: цены на продукты питания и промышленные товары устанавливало советское государство. Да, была возможность приобрести товары на рынке. Это было распространено даже при действующей карточной системе. Но рыночные цены были в разы выше, чем в магазинах. Исходя из вышесказанного, можно ответить на вопрос о том, почему в наше время очередей нет. Потому что нет выбора. Население вынуждено покупать продукты, лекарства, промышленные товары по завышенным ценам: государство их никак не ограничивает и тем более не способствует снижению. Отличие цен на одни и те же товары в наше время настолько незначительно, что люди даже не подумают стоять в очереди, если где-то можно купить дороже на 5 рублей, но быстрее.

Данный период можно условно разделить на три года правления Сталина и последующие 7 лет. В эти годы снизился процент роста ВВП. Очереди в СССР как чисто советское явление никуда не делись. В этот период обозначился кризис мясного снабжения: с животноводством дела обстояли не очень плохо, но недоставало мяса и животных жиров. Однако, несмотря на это, основные проблемы с мясной продукцией были не в Москве и не в Ленинграде, а на Урале и дальше.

Масштаб этих очередей по сравнению с тем, что будет далее твориться в стране, все же был незначителен. Период с окончания войны вплоть до 1960 года считался (по словам тех современников) временем, когда жизнь советского человека непрестанно улучшалась.

Нельзя не сказать о качестве продуктов питания в это десятилетие. Например, колбаса «Докторская» соответствовала ГОСТу, согласно которому в ней было 95% мяса, из них 70% приходилось на постную нежирную свинину, а остальным в составе были яйца, молоко и мускатный орех. Себестоимость такой колбасы превышала розничные цены, но это было заботой советского правительства. Цель — сделать продукты питания качественными и доступными для советского человека — достигалась любой ценой.

Продовольствия на магазинных полках хватало, но к 1960 году и ассортимент, и качество начали претерпевать изменения. Например, до 1960 года в продаже не было мороженой рыбы. Вся рыба поставлялась либо в свежем виде, либо в консервах. Красная рыба (от кеты до горбуши) была в наличии и горячего, и холодного копчения. Белая рыба, икра — все это можно было купить.

И все же «прекрасная пора» пришлась на последние годы правления Сталина, а затем несколько лет еще сохранялся инерционный эффект. Например, отсутствие очереди в СССР (фото ниже) сохранялось до 1958-1959 гг.

Как сказано уже выше, при переходе власти к Хрущеву продовольственная сфера СССР начала претерпевать изменения, и далеко не в лучшую сторону. С прилавков исчезли копченые колбасы, зато появилась мороженая рыба.

Что касается мясной продукции: молодым телятам не давали вырасти, в начале 1960 г. уменьшилось поголовье, производство мяса упало. Это привело и к изменениям в ГОСТ относительно колбасных изделий, и к уменьшению потребления населением молока. В магазинах за мясом и молоком стали выстраиваться очереди. Стала привычной очередь за колбасой: СССР не мог обеспечить себя данной продукцией в силу вышеуказанных причин. Лишь потом, после изменении ГОСТа (разрешили добавлять крахмал, соевый белок и прочее), ситуация немного выправилась. Заметьте! До 1960-х ни огромных очередей, ни массового дефицита товаров на прилавках не было.

В начале 60-х случилась сильная засуха, что привело к низкому урожаю зерновых культур. Очередь за хлебом в СССР в это время стала обычным делом. Более того, в дефиците оказалась и мука. Выдавали ее не более 2 кг на руки.

Но и далее ситуация с зерном налаживалась слабо. В связи с завозом Хрущевым кукурузы на территорию СССР под засевание этой культурой отдаются огромные площади. Везде говорят о кукурузе и даже появляется издание «Кукуруза», полностью посвященное ей. На территориях, которые раньше отдавались под засевание зерна, была посеяна «царица полей». Она дала плохой урожай, земли истощились и к 1963 году страна недополучила зерна. Этот момент можно считать точкой начала наращивания импорта зерна.

Все это время у власти неизменно остается Брежнев. Посмотрим, с какими проблемами столкнулось население в годы его правления. Очереди в магазинах СССР остались, слегка претерпели изменения лишь типы продовольственных товаров, которые оказывались в дефиците. К тому же начался импорт товаров из-за границы, что повлияло на спрос и предложение.

Начала прослеживаться такая тенденция: люди при поездке в крупные города (Москва, Ленинград и т. д.) обязательно пытались купить что-нибудь из продуктов, потому что в провинциальных городах, далеких от столиц, многих товаров не было в наличии вовсе, причем на протяжении нескольких лет. Например, люди закупали колбасу сырокопченую, конфеты, красную и черную икру и даже замороженное мясо (и никого не пугала перспектива везти его в поезде несколько суток!). Потом уже за дефицитными в регионах продуктами стали приезжать целенаправленно.

Читайте также:  Утолщается ли кость с возрастом

Что еще характерно для очередей в СССР 1970-1980 гг.? Именно во времена правления Брежнева с магазинных полок регулярно пропадают то одни товары, то другие. Люди были обеспокоены таким раскладом и старались закупаться впрок. Продовольственные товары были доступны, цены на продукты низкие. Поэтому, как только случался завоз, появлялись очереди и продукты мгновенно сметались с полок. А пополняться столь же быстро не могли.

В СССР очереди за продуктами сохранялись и после. Но есть событие, выделяющееся на фоне всего, что происходило в те годы (касающееся продовольственного дефицита).

В 1985 году власть объявила практически сухой закон, что спровоцировало неимоверные очереди за водкой в СССР. Это была антиалкогольная кампания, в ходе которой было принято решение о сокращении рабочего времени алкогольных магазинов (например, продуктовый магазин закрывался в 10 часов, а вино-водочный отдел в нем — в восемь, да и открывался в 11) и отпуске в одни руки не более двух бутылок. Очередь за водкой в СССР (фото ниже) была обычно многочасовой.

Последствия получились такими: полностью было уничтожено виноделие (и до сих пор полностью не восстановилось), резко увеличилась смертность (из-за употребления суррогатов), поступление денежных средств в казну от продажи алкоголя сократилось. Очередь за водкой в СССР часто носила агрессивный характер, люди дрались, грубили друг другу и становились еще злее, когда, простояв в этой многочасовой давке, видели, что ассортимент не превышает 2-3 наименований (а иногда не оставалось ничего). Получилось своеобразное унижение национального достоинства граждан.

Никто не отменял также продовольственного дефицита следующих товаров: мясо, вареная колбаса, натуральный растворимый кофе, сгущенное молоко, тушенка, шоколадные конфеты, фрукты (импортные: бананы, апельсины, мандарины и пр.) и др.

Отдельно хотелось бы затронуть такие темы, как очередь на квартиру в СССР и очередь на автомобили.

Прошло не так много времени с тех пор, как автомобиль стал доступен практически каждому. Сейчас на семью иногда приходится несколько машин. И заметьте, купить их можно в любом салоне и без очереди. В СССР автомобиль был роскошью. Он мог быть даже мерой поощрения от генсека, если отважный и смелый гражданин чем-то отличился. Ветеран войны имел преимущество: он мог один раз в жизни купить автомобиль вне очереди. Все остальные занимали длиннющую очередь и ждали.

Срок ожидания составлял в среднем 7-8 лет. Чтобы встать в очередь за машиной, требовалось соблюсти определенные условия: гражданин должен работать на каком-либо из предприятий и копить деньги. Средняя цена на автомобили (например, ГАЗ-21) составляла в 1970 г. 5500-6000 рублей. При зарплате в 100-150 рублей в месяц возможность накопить за годы ожидания имелась. Процедура получения машины, правда, была проблематичной и, можно сказать, унизительной. Последовательность очередей была такая:

  • Многолетняя очередь и накопление денежных средств.
  • Очередь в автомагазине для получения справки-счета.
  • Очередь в специализированной сберкассе.
  • Очередь в автомагазине за чеком на автомобиль.
  • Ожидание на складе очередного автовоза с машинами.

О выборе цвета и прочем речи даже и не шло. Получение машины после стольких лет ожидания было счастьем.

Если не у всех, то у многих, кто не жил во времена СССР, в голове сидит четкая установка, что «в СССР жилье всем раздавали бесплатно». На самом деле существовало 4 способа обзавестись жильем:

  • Получить квартиру от государства.
  • Построить собственный дом.
  • Купить квартиру с помощью кооператива.
  • Получить жилье по месту прописки от родителей.

С кооперативами дело обстояло так. Создавался жилищный кооператив. У него было право на получение ссуды от государства или предприятия (если он создался на предприятии или в организации). На эти деньги строили дом. Далее все просто: хотите кооперативную квартиру, платите вступительный взнос и осуществляйте ежемесячные платежи. Из членов кооператива формировалась очередь на получение квартиры. Когда строительство было окончено и все квартиры распределены между очередниками, назначался ссудный платеж для каждого члена кооператива, чтобы погасить долг перед ссудодателем.

Был также вариант построить собственное жилье. Особенно это практиковалось в 50-х. С жилищным фондом в послевоенное время было сложно, большинство зданий были разрушены. Вернуть массовое строительство жилья быстро не получалось, и государство начало выдавать участки под индивидуальное строительство в аренду. Это была нехитрая и быстрая процедура. В рамках города можно было получить 4-6 соток, в деревнях и поселках — до 15 соток. Строительство осуществлялось строго по проекту. Когда проект был утвержден, выдавалась беспроцентная ссуда (до 70% от необходимой суммы). Она подлежала погашению в ближайшие 10-15 лет.

Получить жилье от государства можно было ведомственно — от предприятия или по месту жительства (по очереди в райгорисполкоме). Чтобы встать на учет, нужно было соблюсти определенный порядок: сначала собрать все необходимые справки (состав семьи, имеющееся уже на данный момент жилье), взять характеристику с места работы и все эти документы предоставить в жилищную комиссию исполкома или предприятия. Если человек получал одобрение, то в случае с ведомственным жильем ему присваивался номер и место в очереди; в случае с городской очередью документы направлялись в исполком. Отказать могли, если по подсчетам количество уже имеющихся квадратных метров на человека превышало норму. В зависимости от местоположения получаемой квартиры сроки очень разнились. На периферии получить квартиру можно было в срок от нескольких дней до пары лет, если дело касалось крупных городов, ждать можно было десятилетиями.

Работникам новых заводов, только отстроенных предприятий получить жилье было несложно, а вот работу сменить — проблематично. Таким образом, СССР «привязывал» сотрудников не только пропиской, но и жильем.

источник

Так, друзья — сегодня будет интересный пост на тему советских очередей, которые массово возникали в последние годы СССР. Эти очереди были уникальны тем, что в них советские граждане становились для того, чтобы так сказать «ощутить вкус сладкой Западной жизни», от которой их отгораживали большевики с помощью так называемого «Железного занавеса».

В общем-то, эти очереди наглядно показывают то, что монументальная советская пропаганда, которой была пропитана вся жизнь в СССР, по большому счёту потерпела крах — несмотря на умело, годами и десятилетиями разжигаемую ненависть к живущим свободно странам, советские граждане в основной массе относились к ним с добродушным любопытством. А в последние годы совка, когда в прессу стали попадать фотоснимки западных магазинов, рынков, кафе и ресторанов — то советские граждане и сами захотели также «загнивать» — особенно когда сравнили западный образ жизни с собственной нищетой, пишет популярный белорусский блогер Максим Мирович в Facebook.

Итак, в сегодняшнем посте — уникальные фотографии того, как люди в СССР стояли в очередях за «сладкой Западной жизнью».

Очереди за сладкой западной газировкой.

«Пепси-кола» появилась в СССР в восьмидесятые годы и тут же стала молниеносно популярной — не в последнюю очередь в этом сыграл тот самый флёр «красивой западной жизни» — пьют «Пепси», слушают джаз, катаются кабриолетах. И это кстати отлично показывает, насколько плохо работала топорная совковая пропаганда. Казалось бы, советский человек должен был жить по принципу «от подарков их сурово отвернись — мол у самих добра такого завались» (с), но вместо этого он тут же выстраивался в огромные очереди за всем «западным» и «оттуда»:

Ближе к концу восьмидесятых годов ажиотаж вокруг «Пепси» немного спал, но поначалу популярность «западной газировки» была невероятной — люди отстаивали гигантские очереди и набирали в сумки десятки бутылок напитка «впрок» — а то потом, как известно, может его и не быть, бери пока дают. Многие советские мужчины носили с собой небольшую кожаную сумку-несессер, которая при необходимости трансформировалась в огромную сумищу — куда при случае можно было уместить несколько десятков бутылок дефицитного бутилированного пива или «Пепси-колы».

Очереди за западными шоколадками.

4 января 1991 года, ещё не отошедшим от празднования Нового года и очередного витка телевизионных приключений Жени Алкашина советским гражданам вдруг завезли диковинные западные шоколадные батончики, которые сильно отличались по вкусу и качеству от советской «сладкой плитки» — и за ними тут же выстроилась гигантская очередь.

Продавали шоколадки из магазина «Хлеб» на проспекте Калинина в Москве, причём как написано в тексте заметки тех лет — «очередь начала приобретать угрожающие для проспекта Калинина и магазина «Хлеб» масштабы, для чего диковинные шоколадки из Загнивающего Запада стали отпускать на несколько часов раньше, а для охраты правопорядка была вызвана советская милиция, которая по словам корреспондента, «пока контролирует ситуацию».

Кстати, если вы думаете, что вот эта зимняя очередь за диковинными западными конфетами была единственной, то таки нет — вот на этой фотке вы можете увидеть очередь за всё теми же «марсом», «сникерсом» и » баунти», кадр сделан летом 1990 года:

Гигантские очереди в бездуховное западное кафе.

Примерно в то же время, 31 января 1990 года в Москве открылся первый бездуховный «Макдональдс» — на открытие которого компания испрашивала милостивого разрешения Компартии СССР — и в это злачное место родом прямо из заокеанской пиндосии моментально выстроилась гигантская очередь из советских граждан.

Очередь была настолько огромной, что регулировать её приходилось с помощью нарядов всё той же милиции и заборов — при помощи которых очередь из страждущих советских граждан завили красивой змейкой «S как доллар». Интерес подогревало и то, что проклятые пиндосы во время ремонта заклеили витрины непрозрачной бумагой — что создавало у советских граждан ощущение мучительного ожидания и любопытства.

В первый же день открытия «Мадональдса» его работники обслужили 30.000 человек — но реальное число посетителей было в несколько раз больше — люди заходили туда, чтобы просто посмотреть, как может выглядеть заведение общественного питания — без грязи, без хамства, без скрученных неведомой и страшной силой алюминиевых вилок, без тюремной металлической посуды, без грязных вёдер с красными кривыми надписями «Инв.643-14 МЫТОЕ» и криков «а ну отойди дай подмою!».

Внутри были вежливые и улыбчивые кассиры, чистота, приятные запахи и уютный интерьер. Те, кто побывал в тот день в «Мадональдсе», как-то целиком, сразу и окончательно поняли, как именно их обманывали все советские годы.

Ну что тут сказать? Все эти случаи доказывают только одно — несмотря на умело разжигаемую советскими пропагандистами ненависть к западным странам, несмотря на все лживые передачи, вроде «Международной панорамы» — граждане СССР всё равно ощущали обман и подвох, им надоела вездесущие советские серость, хамство и дефицит, и они хотели жить так же, как на «Загнивающем западе» — пользуясь всеми благами цивилизации и имея сменяемую выборную власть вместо коммунистической диктатуры.

Напишите в комментариях, что вы думаете по этому поводу, интересно.

Подпишись на Telegram-канал и посмотри, что будет дальше!

Редакция сайта не несет ответственности за содержание блогов. Мнение редакции может отличаться от авторского.

источник

Очередь – это первое, что приходит в голову многим при упоминании о Советском Союзе. В то время, заметив выстроившихся друг за другом людей, прохожие тут же занимали место за последним из них, частенько даже не интересуясь, что дают. Раз очередь, значит, что-то дефицитное, а потому непременно нужное. За какими же товарами советские граждане готовы были дежурить у магазинов сутками?

Любой, кто в советские годы пребывал в уже более-менее сознательном возрасте, первым делом вспомнит очереди за бананами. Этот заморский деликатес зачастую можно было приобрести только один раз год. Конечно, граждане такую возможность не упускали: брали много, даже если бананы оказывались на прилавках еще зелеными. Сушеные бананы появились позже и поначалу тоже были дефицитом. Арбузами, дынями и мандаринами советская торговля покупателей тоже не баловала.
Неизвестно почему, но дефицитом была и обычная гречка. Эта крупа в свободную продажу поступала крайне редко. Гречку чаще других получали только больные диабетом да ветераны. Если же она вдруг появлялась в магазине, очередь к нему выстраивалась километровая.
Сырокопченых колбас в провинции вообще не видали. За ними ездили в Москву или Ленинград, чтобы уже там отстоять долгожданную очередь. В те годы даже ходила такая шутка: «Что такое длинное, зеленое, пахнет колбасой, но не колбаса?» Ответ был прост: это — электричка.

Черную или красную икру в 80-е годы тоже достать было проблематично. Иногда заветные баночки входили в праздничные продуктовые наборы, которые выдавали сотрудникам некоторых учреждений. Если икра появлялась в магазинах, она тут же и исчезала в сумках довольных покупателей.
Настоящей удачей считалось достать баночку растворимого кофе Pele или CACIQUE. Отстоявшему длинную очередь гражданину в нагрузку к подобному дефициту обычно давали что-то еще, как правило, совершенно ненужное. Однако это никого не расстраивало: кофе-то уже был в кармане!
Непременные очереди образовывались и там, где «выбрасывали» что-то «иностранное». Например, венгерский зеленый горошек или болгарский кетчуп.

Не хлебом единым жив человек во все времена. А потому советские люди стояли в очередях не только за продуктами питания, но и за книгами. Особым спросом пользовались многотомные собрания сочинений классиков русской литературы, фантастика и детективы зарубежных авторов. Правда, вожделенную литературу можно было заполучить и посредством сдачи макулатуры.
Мерзли и потели в очередях и за билетами в театры, кино, музеи.

На закате советского строя, когда во главе страны находился Михаил Горбачев, очереди выстраивались в вино-водочные отделы. Это были чисто мужские очереди. Женщины в них появлялись редко. Дело иногда доходило и до драк.
Было время, когда и сигареты пропали с прилавков. Заядлые курильщики нервно крутили «козьи ножки» в очереди за махоркой.

Женщины – везде и всегда женщины. Поэтому выносливые советские дамы выдерживали по несколько часов в очередях за прибалтийскими шампунями, пеной для ванн, польскими помадами и парфюмерией «Быть может» и «Пани Валевска», а также продукцией рижской фабрики Dzintars.
За простой туалетной бумагой выстраивались такие очереди, что сейчас это даже сложно представить. Бумагу покупали впрок: неизвестно же, когда снова «выбросят»! А человек, обвешанный рулонами туалетной бумаги, как ожерельем, вовсе не являлся персонажем анекдота.

Несмотря на то что советская промышленность работала в полную силу, дефицитом оставались даже одежда и обувь. Хотя, конечно, самые длинные очереди выстраивались за заграничными вещами: импортными женскими сапогами, венгерскими мужскими ботинками, кроссовками и джинсами. Чаще всем этим торговали не магазины, а спекулянты.

Все, что появлялось на прилавках советских магазинах впервые, тоже приходилось добывать, отстаивая огромные очереди. Таким товаром оказался и кубик Рубика. Массовое помешательство на этой головоломке создало невиданный ажиотаж. В провинции в диковинку были и жевательная резинка, и газированные напитки Pepsi вроде или Fanta.

источник